Как и в каждом Божием акте, в этой первой заповеди есть несколько граней. Реально осуществляется свобода человека: он может послушаться или не послушаться. Никакого стража, вроде последующего архангела с огненным мечем, не стояло у древа познания добра и зла.

Этой заповедью человек должен воспитываться, возрастать в любви к Богу. Человек, как и ангелы, был создан Богом для блаженной жизни, которая приобретается духовным ростом. Человек был создан для развития чувства любви к своему Творцу и к подобным ему существам - другим людям и низшим тварям.

Церковь отвергает издревле распространенные домыслы о том, что под вкушением плода с запретного древа надо понимать плотское общение Адама и Евы. Это общение не только не запрещалось им, но, напротив, было благословлено Богом, сказавшим: Плодитесь и размножайтесь (Быт. 1:28).

Первые люди были детски неопытными, простыми и примитивными, более несведущими в жизни, чем современные дети, ибо дети, не имея личного опыта, учатся у своих родителей. Такой опыт отсутствовал у первых людей, научаемых благодатным общением с Богом, но совершенно наивных и неискушенных. Поэтому и нуждались они в заповеди очень простой и понятной. Такую и дал Бог: От всех деревьев ешьте, а от одного не ешьте. В этой заповеди мы узнаем одну из простейших, для всех людей доступнейших и одну из самых основных церковных заповедей, древнюю, как сама Церковь - заповедь о воздержании, т.е. о посте.

Почему запрещенное древо называется древом познания добра и зла? Потому что человек вышел из рук Божиих совершенно чистым, не знавшим никакого зла. Вкушением же запрещенного плода он впервые соприкасался со злом и тогда мог по опыту различать между ним и исконным, Богом в него вложенным добром. Бог не хотел, чтобы любимое Им творение знало зло по собственному опыту. Как хорошие родители стараются как можно дольше предохранить своих детей от знакомства с самыми злыми и гнусными сторонами жизни, так того же желал и Бог для Своих любимых детей.

Совершенно бесплодно строить догадки о том, как сложилась бы судьба человечества, если в мире не существовало бы инициатора зла - падшего духа, отвергшего Бога и ненавидящего всё, созданное Им. Движимый гордыней, а потом ненавистью, когда-то светлый ангел стал "змеем древним, называемый диаволом и сатаною" (Откр. 12:9; 20:2). Это он постарался склонить новые творения Божии - людей, - к тому же восстанию против Бога и к неповиновению Ему, какое осуществил он сам и к чему привлек множество вместе с ним падших духов. Св. Василий Великий так говорит об этом: "Диавол, видя, что сам низвергнут из Ангелов, не мог равнодушно смотреть, как земнородный чрез преуспеяние возвышается до ангельского достоинства" (Беседы 9-я, "О том, что Бог не виновник зла").

И ответила жена змею: "Плоды с дерев мы можем есть. Только плодов с дерева, которое среди рая, сказал Бог: не ешьте и не прикасайтесь к ним, чтоб вам не умереть."

"И взяла плодов его и ела и дала также мужу своему, и он ел." - Совершилась космическая катастрофа, но как просто и внешне незаметно! Не загремели громы, не задрожали небеса, не всколыхнулись горы - ничто внешне не реагировало на страшную катастрофу, нарушившую всё мироздание, весь Божий план о созданном Им мире.

Но ведь грехопадение каждого человека является, по существу, такой же катастрофой, такой же трагедией, и каждый из нас на собственном опыте знает, как внешне просто и незначительно совершаются эти катастрофы. Если бы мы нуждались в подтверждении достоверности божественной правды каждого слова священного Божиего Откровения, то эта простота и внешняя неприметность в описании катастрофы грехопадения первых людей была бы одним из разительных ручательств того, что перед нами - не миф.

Одновременно они потеряли и присущее им прежде знание Бога. До падения они знали Бога внутренним сознанием своей богоподобной души и общением духа с Духом - знанием еще неокрепшим, неоформленным и потому легко утрачиваемым. Грехом же прервано было общение: в Боге нет греха, а в человеке он появился. Поэтому человек перестал знать Бога. Это уже видно из того, что Адам и Ева забыли о Божием вездесущии и всеведении. Они наивно, "между деревьями," попытались спрятаться от Всевидящего Ока. В этом помраченном представлении о Боге с первых же моментов грехопадения - зерно всех последующих лжеучений - идолопоклонства и ересей, ибо все они, в сущности, проистекают от той же ошибки: или приписыванием Богу неподобающих Ему качеств, или отрицанием у Него присущих Ему совершенств.

Но, прибавляя к уже совершенным грехам попрания любви Божией в нарушении простой заповеди, попытки скрыться от Бога, а потому - обмануть Его, Адам совершает еще один грех - не только против Бога, но теперь против несчастной сообщницы своего преступления, единосущной ему супруги: "Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел."

Нагромождая преступление на преступление, Адам этими словами разрывает связь любви - залог единосущия между собой и Евой, и углубляет свой бунт против Творца, стремясь теперь переложить и на Него часть вины за свое преступление: "Жена, которую Ты дал мне ..."

Господь оставляет тогда Адама, чтобы не умножать его грехи и обращается к Еве. Доселе Он не обращался к ней, потому что, связанная природой с Адамом, она составляла с ним единое существо. Но переложением своей вины на жену Адам разрывает свое единство с ней.

Райское состояние было связано с богообщением. Между тем, по душевному закону, который мы наблюдаем у провинившихся детей, общение Богом, бывшее ранее источником величайшего блаженства, с момента грехопадения стало источником страдания для наших прародителей. Как ребенок, чувствующий свою вину перед родителями, уже не хочет находиться в одной комнате с ними, так и согрешившие люди пытались скрыться от Бога.

Больше того: мы знаем на примере детей, провинившихся пред родителями, как вредно позволять им укрепляться в своей нераскаянности, потому что они становятся еще более наглыми, дерзкими и бесстыдными. Подобным образом и Господь, чтобы предотвратить их дальнейшее падение, изгоняет их из рая, поскольку никаких признаков раскаяния они не проявили.

В раю люди были освобождены от тяжких трудов, связанных с их телесной природой, так как возглавляемая ими природа послушно выполняла за них всю работу по питанию и обслуживанию их. И человеку, пока он оставался праведным, была нравственно необходима такая свобода от трудов и материальных забот, чтобы иметь возможность непрестанно общаться с Богом.

Время, которое раньше мог употребить человек для своего духовного роста и для общения с Богом, теперь он вынужден был тратить на изнурительный труд для поддержания своего физического существования. Но без такого заполнения времени, жизнь, лишенная общения с Богом, стала бы совсем невыносимой. Когда душа наша мучается, то единственным бальзамом является труд. По этой причине, изгоняя из рая, Господь заповедует человеку трудиться.

В книге Бытия, в ст. 4-м 5-й главы ясно написано, что Адам родил сынов и дочерей, а современные критики Библии недоумевают: как представляет Библия размножение человеческого рода, если у Адама и Евы указаны только три сына? На ком они женились? - Конечно на своих сестрах, не впадая при этом в преступное кровосмешение, ибо такие браки тогда диктовались простой необходимостью, а никак не извращенностью. Кроме того, человеческий род был тогда юн и свеж, и браки ближайших родственников не могли еще внести в него те элементы дегенерации, которые сопутствуют кровосмесительным связям позднее и теперь.

Этой же свежестью сил в юном человеческом роде можно объяснить и исключительную долговечность людей того времени. Сотворенные первоначально для вечной жизни, люди первых человеческих поколений дольше не сдавались противоестественному для людей веянию смерти. Адам жил 930 лет, Мафусал (или Мафусаил), наиболее долговечный - 969 лет.

Из десяти имен потомков Адама до Всемирного Потопа остановимся на имени Еноха, седьмого по Адаме. Енох значит - посвящение. "И ходил Енох пред Богом, и не стало его, потому что Бог взял его."

С именем праведного Еноха связано церковное предание, о котором подробнее всего говорят блаженные Иероним и Августин (пер. Ep. Ad Marcellam; Aug. De gen. Ad Litt. 11:6). Праведный Енох не вкусил смерти. Между тем, по Божиему определению: "Ты - прах и в прах возвратишься," все люди должны пройти чрез смертные врата, и мы знаем, что даже Честнейшая херувимов и Славнейшая без сравнения серафимов, Матерь Божия, прошла чрез порог смерти, чтобы быть воскрешенной Своим Сыном и Богом. Только о двух людях свящ. Писание говорит, что они не вкусили смерти: о праведном Енохе и о пророке Илии. Об обоих можно сказать словами блаж. Феодорита: "Они и теперь еще живут, но где или как - неизвестно."

Когда в последние времена умножатся беззакония, иссякнет любовь, так что у людей оскудеет вера, тогда явятся "два свидетеля, две маслины, два светильника" (Откр. 11:4), которые будут свидетельствовать правду Божию среди развратившегося человечества. По Божиему попущению они, эти два светильника, будут убиты Антихристом и в третий день воскреснут. Церковное учение говорит, что этими двумя светильниками, свидетелями будут святые Енох и Илия - те праведники Ветхого Завета, которые не вкусили смерти именно для того, чтобы совершить дело Божие в конце веков, когда истощатся духовные силы человечества.

Два ответа мы можем дать для решения этой проблемы. Во-первых: что именно должны мы понимать под датой "сотворения мира"? По словам пророка Моисея, ап. Петра и величайшего церковного толкователя Священного Писания св. Василия Великого, эпоху дней сотворения мира мы должны понимать, как очень длительные периоды, потому что 7-м днем, закончившим ряд этих шести дней творения, Церковь называет весь ныне длящийся период до конца мира, когда на смену седьмому дню придет уже невечерний восьмой день, которому не будет конца.

Следовательно, когда же окончился 6-й день и начался 7-й? По смыслу соответствующего повествования книги Бытия мы можем сказать: тогда, когда совершено было творение человека в его нынешнем духоносном виде. Но когда именно произошел этот момент во внешнем историческом процессе, мы не знаем. И важно при этом отметить, что ни одно историческое свидетельство о религиозной жизни человека, вроде письменного памятника, не идет за пределы того, что упомянуто в Библии.

Во-вторых: непреложное Божие слово, святая Библия, не дает нам хронологических таблиц. Она дает только годы жизни патриархов - потомков Адама до Потопа и потом от Потопа до Авраама. Подсчитывая эти годы, некий благочестивый инок Средневековья, Дионисий Малый (тот же, кто вычислил и год Рождества Христова), высчитал годы от Сотворения мира, и эта эра исключительно по соображениям ее удобства была принята в Византии, а от Византии заимствована Россией.

Однако, если мы приглядимся к тексту Библии, мы увидим, что она не дает точной хронологии. Действительно, что говорит Библия? "Адам жил 230 лет и родил сына по подобию своему и нарек имя ему Сиф. Дней Адама по рождении им Сифа было 700 лет, и родил он сынов и дочерей. Всех же дней жизни Адама было 930 лет." И так о каждом потомке Адама даются годы жизни его до рождения упоминаемого чада и после сего.

Следовательно, когда Библия говорит, что Х есть сын У, то мы должны только понимать, что икс является прямым потомком игрека, а сколько между ними поколений - утверждать нельзя. Озия родил Иоафама, но между ними 4 поколения! Христос Спаситель - сын Давидов, но между ними 30 с лишним поколений, Христос Спаситель - сын Авраамов, но между ними почти 50 поколений, Христос Спаситель - сын Адамов, но между ними огромное, не поддающееся даже приблизительному подсчету множество поколений. Но одно лишь непреложно и абсолютно достоверно мы знаем при этом: если кого-либо св. Библия называет сыном такого-то, то он является его прямым потомком. Христос Спаситель - сын Давидов, сын Авраамов, сын Адамов, потому что Он - прямой их потомок. И это-то подчеркнуто утверждает Св. Писание, потому что именно это нужно нам знать, чтобы во Христе достоверно узнать Спасителя мира, возвещенного Богом первым людям.

Чтобы понять, почему такое летоисчисление было удобна для Византии, надо вспомнить, что Византия была культурной и политической наследницей одновременно и Рима и восточных монархий, и перед византийскими хронологами стояла в свое время трудная задача: им надо было для своих исторических трудов свести воедино самые разные методы хронологии: римский - от основания Рима, греческий - по олимпиадам, также и эллино-сирийскую Эру Селевкидов (от 312 г. до Р. X. - см. гл. I кн. Маккавеев), и сложнейшие календарные системы - александрийскую и вавилонскую.

Религиозные мотивы уже тогда диктовали предпочтение эре Рождества Христова. По церковному представлению, со времени Пришествия Христа в мир Он Один по-настоящему, в полном смысле слова, царствует-державствует, а земные цари только временно управляют. "Един Царь и Господь," говорит о Спасителе церковное песнопение. "Христос - Царь наш," - восклицали святые мученики, отказываясь повиноваться земным царям-мучителям. Поэтому так естественно было для христианского сознания в странах, где издавна летоисчисление велось по годам царствования того или иного властителя, ввести летоисчисление по годам царствования Христа Господа - ото дня Рождества Его.

Но практически для византийских историков эра Рождества Христова была неудобна, так как Рождество Христово было тогда слишком близкой датой. Излагая историю Александра Македонского, древнего Рима, Помпеи, Цезаря, надо было указывать год до Р.X. Это неудобство ощутимо и для нас, но для нас оно значительно уменьшается тем, что ныне дата Рождества Христова достаточно далека от нас по времени, и заметно это неудобство становится лишь при изложении истории веков, близких к ней.

По всем этим причинам, исчисленная Дионисием Малым эра от сотворения мира была охотно принята византийскими историками, а от них взята византийским государством. Однако очень часто на византийских документах мы встречаем обе даты: и от сотворения мира, и от Рождества Христова.

Действительно, уже в Ветхом Завете о праведниках говорится, как о сынах Божиих. Например, в "Премудрости Соломоновой:" "Он причислен к сынам Божиим, и жребий его - со святыми" (5:5), "Сынов Твоих не одолели зубы ядовитых змеев" (16:10). "Достойны лишения свободы и заключения во тьме те, кто держали в заключении сынов Твоих, чрез которых имел быть дан мiру нетленный свет Закона Своего" (18:14). И Сам Господь говорит: "Сподобившиеся достигнуть того века... равны ангелам и суть сыны Божии" (Лк. 20:36). Св. Иоанн Богослов свидетельствует: "Любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими." А св. Иоанн Златоуст, поясняя эти слова апостола, учит: "всякий раз, как совершаем добродетель, рождаемся от Бога, потому что семя Его пребывает в нас" (Беседа на I Ин. 3:9).

И св. Василий Великий пишет: "Многие называются в Писании сынами Божиими по сказанному: "Я родил сынов и возвысил их" (Толкование на Исайю).

Итак, первые строки 6-й главы кн. Бытия мы, в полном согласии со свидетельством Св. Писания и с учением Самого Господа и святых отцов, будем понимать, как повествование о том, что праведные люди, видя дочерей неправедных людей, соблазнились ими.

Учитывая, что в это время человечество состояло из двух ветвей: потомства Каина, первого убийцы, и потомства праведного Сифа, в котором начали призывать имя Господне, мы без всяких скользких фантазий, поймем, о чем тут идет речь: люди из потомства праведного Сифа стали пленяться женщинами из потомства Каина и развращаться от того.

Почему же Библия этих людей, несмотря на их падение, продолжает именовать их "сынами Божиими"? - Приведенные выше слова книги Премудрости Соломоновой разъясняют это: "Сыны Твои (т.е. Божии), чрез кого имеет быть дан мiру нетленный свет Закона Твоего" (18:4). Потомство Сифа - сыны Божии не только потому, что они сами праведны, но и потому преимущественно, что по прошествии многих веков чрез них будет дан миру нетленный свет Божиего Закона, и явится к людям Единый совершенный Сын Божий - Христос Господь.

Но человечество согрешило, и тем отпало от своего призвания: вместо бессмертной блаженной жизни, приобрело бедственную и смертную жизнь. Но падение человечества было временное и не безнадежное. Адам и Ева покаялись. Сиф был праведным, при Еносе стали призывать имя Господне. Енох в высочайшей степени угодил Богу. В духовных глубинах человечества совершается драгоценный процесс духовного созревания, благодаря которому близится момент, когда окажется возможным придти к людям Сыну Божию - Спасителю, соединиться с людьми и сделать их снова наследниками Божиего Царства.

Процесс этот совершается в лучших струях праведной ветви человечества. Для Господа, для Его человеколюбивых спасительных целей, драгоценен этот процесс. Но и ради него Он ни мало не отнимает свободной воли, свободного произволения от людей. Процесс духовного созревания совершается в человечестве, пока люди по свободной воле стремятся к нему.

Но если процесс духовного созревания в душах людей остановится совсем, то существование человеческого рода станет бессмысленным. Действительно, рождаться духоносному существу в мир, чтобы в течение какого-то количества лет ловить приятные телесные ощущения, а потом умирая сходить во ад без надежды когда-либо освободиться из области томления и мук - что может быть страшнее и бессмысленнее такой перспективы? Что может быть дальше от Божиего плана о человеке, как о сонаследнике Божиего Царства, призванного к вечной радости и блаженству? Предпотопное человечество твердо и бесповоротно стало на путь нравственного вырождения.

Во всем человечестве к этому времени осталось только одно светлое исключение: "Ной обрел благодать пред очами Господа. Он был человек праведный в роде своем и ходил пред Богом."

Но если Ноя и его детей оставить среди развращенного человечества, они неизбежно развратятся, заразятся общим развращением, если не сам Ной и его дети, то его внуки и правнуки обязательно поддадутся общей испорченности, ибо под влиянием греховного падения прародителей, человеческая природа стала более склонной ко злу.

И тогда Господь, Всемилостивый и Человеколюбивый Господь, решается на крайнюю меру: уничтожить большую часть человечества, потерявшую всякий смысл в жизни, чтобы сохранить единственную ветвь людей, этого смысла не потерявшую, способную к духовному совершенствованию.

И сказал Господь: "Истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил." Господь решает уничтожить человеческий род водным потопом.

В качестве одного из свидетельств о непреложной истине этого повествования отметим исключительную всемирность преданий о нем. Очень ярко свидетельствует об этом далеко не религиозный французский ученый писатель-археолог Франсуа Ленорман: "Потоп - не миф, а исторический факт, ибо, по крайней мере, три самостоятельные расовые ветви древнего цивилизованного мира сохранили сходные предания о нем."

Потоп был всечеловеческий, а не все территориальный. Ни Африка, ни юго-западная Азия, ни Австралия ни Америка не были покрыты волнами Потопа. Всемирный Потоп означает гибель всего человечества целиком и всех живых тварей в местах их обитания, а не по всему земному шару. Надо вспомнить, для чего Господь создавал Потоп: "Увидел Господь, что велико развращение человеков на земле... И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил." Следовательно, мы вполне можем представить себе Потоп и в виде наводнения, охватившего только "икумени," т.е. лишь пространство земли, населенное людьми, а как велико было это пространство - мы не знаем.

При этом, нас может не смущать то обстоятельство. что святая Библия несколько раз говорит о Потопе, как о распространившемся "по всей земле." Библия и вся религиозная литература, занятая лишь заботами о человеческих душах, а не проблемами географии, часто называет землей и вселенной лишь область обитания людей, а иногда даже лишь область определенной человеческой культуры - той, которая созрела для воздействия Священного Писания. Так воспитанная на Библии Византия именовала Вселенной бассейн Средиземного моря, почему и императоров своих именовала "повелителями вселенной," и Константинопольскому патриарху дала титул "вселенского."

Мы этого не знаем. В нашей предыдущей беседе мы говорили о невозможности строить хронологию на основании повествования книги Бытия. Во всяком случае, потоп должен относиться к очень отдаленной эпохе человеческой истории, и самая широта распространения преданий о нем подтверждает это.

Пишущему эти строки, (мне лично, впрочем, очень спорно) представляется наиболее вероятным отнесение Потопа к эпохе, известной в науке, как грань между эпохой Мустье и эпохой Ориньяк, грань между нижним и верхним палеолитом, когда неожиданно и внезапно с лица земли исчезла многочисленная пред тем раса Неандертальского человека, некоторые признаки которого (полное отсутствие погребений, следовательно, можно думать, отсутствие веры в загробную жизнь, отсутствие всяких художественных рисунков, т.е. пренебрежение к чувству красоты и т.п.) соответствуют основным признакам отрицательной ветви допотопного человека: "Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть," т.е. без признаков духовной жизни.

Повествование о Потопе, является важным для всех времен в свете Христова предупреждения всем нам: "И как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого: ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и пришел потоп и погубил всех" (Лк. 17:26).

Мы уже говорили о том, что Всемирный Потоп, уничтоживший древнее, впадшее в развращение человечество, несмотря на кажущуюся жестокость этой меры, был проявлением Божией заботы о человечестве. Чтобы спасти последнюю ветвь человечества, способную к духовному возрождению и совершенствованию, к тому, чтобы когда-то, пусть и в отдаленнейшем будущем, стать способной снова наследовать райскую жизнь, чтобы спасти эту ветвь, надо было уничтожить всё прочее, развратившееся человечество, дабы оно не заразило своим нравственным разложением последней здоровой ветви.

Но уничтожив водами Потопа это развратившееся большинство человеческого рода, забыл ли о нем Бог, отверг ли Он до конца этих отвернувшихся от Него грешников? - Нет, Милосердый и Человеколюбивый Господь много веков спустя вспомнил Своих заблудившихся овец! Когда совершилось явление в мир Сына Божия и искупление Им человеческого рода, тогда, как свидетельствует ап. Петр, Господь во аде простер Свою спасающую руку этим при Потопе погибшим человеческим душам: "Христос... и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал, - некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению, во дни Ноя, во время строения Ковчега" (1 Пет. 3:19-20).

Блаженный Феофилакт, толкуя эти слова, говорит, что здесь подразумевается все допотопное человечество от времен Адамовых. Естественно, что сюда входит и то поколение, которое было смыто водами Потопа.

Св. Григорий Богослов напоминает при этом (слово 45-е), что "Христос, явившись к находящимся во аде, спасает не всех кого придется, но уверовавших в Него." И хотя, от нас скрыто, кто из рядовых людей в конце концов спасётся и кто погибнет, мы можем, однако, с надеждой догадываться, что большое количество из этих погибших в Потопе несчастных, забывших Бога душ, испытав адскую муку, воспользовались Благой Вестью Победителя Смерти и, уверовав в Него, последовали за Ним в Царство Его вечной радости.

Есть у государства Урарту и другая, более одухотворенная заслуга. При возникновении и широком распространении воинственного Ассирийского царства, Урарту приняло на себя самые сильные удары ассирийцев, и оно оказалось единственным из сопредельных с Ассирией государств, не покорившимся жестоким завоевателям. В течение ряда веков Урарту воевало с Ассирией, тем отвлекая на себя силы этого хищнического государства и таким образом спасая иные народы от страшного ассирийского порабощения. Не напоминает ли нам это ту роль, которую много-много веков позднее играла наша Россия, спасавшая христианский мир от азиатских завоевателей?

Итак, мы с основанием можем сказать, что Араратская земля - благословенна.

Мы можем догадываться, что Дух Святый, явившись при Крещении Господа нашего Иисуса Христи "в образе голубином," этим образом напоминал людям о часе Божией милости после Потопа. Так внешне по-разному, но внутренне сродно, в обоих случаях Господь "водою потопляет грех," и при обоих событиях является голубь.

И каким тягостным кощунством ощущаем мы то, что в наше время этот святой символ стал символом гнусной карикатуры на мир, символом лживой пропаганды Божиих врагов.

Интересно сравнить это краткое описание Библией жертвы Ноя после потопа с описанием, хотя и ближайшего к Библейскому, но уже языческого повествования о том же моменте в Вавилонском мифе.

Мы не будем останавливаться на отталкивающем образе богов, как мух, собирающихся над жертвенником. Мы понимаем, что вавилоняне не представляли себе своих богов в виде мух, как мы не представляем себе Духа Святого голубем. Это - образы. Но какой привлекательный образ тут, и какой отталкивающий там.

Но и в самом описании жертвы Утнапиштима наше внимание привлекает разница с Библейским рассказом. Сколько ненужных подробностей мы видим в вавилонском рассказе. Их нет в библейском повествовании. Быть может исторически все было так, как рассказывает Утнапиштим: и тростник он клал, и кедровые ветки, и хворост. Но все эти подробности не служат цели Библии воспитания человеческих душ. И на этом примере мы можем видеть, как под руководством Духа Божия рука Моисея, излагая историю человечества, очищала древние сказания, исключая в них все второстепенное и лишнее. Когда это нужно, хотя бы и для ограниченного периода истории, Библия умеет дать в своем изложении и мельчайшие детали, как например, впоследствии, при изложении правил ветхозаветного жертвоприношения. Когда же этого не нужно, Библия, упуская несущественные подробности, передает только суть.

На этом примере ясно видно, что подразумеваем мы, когда говорим, что в Библии нельзя искать ничего постороннего её целям: ни естествоведческих, ни географических или этнографических подробностей, если они излишни.

И добавляет Господь: "Все движущееся, что живет, будет вам в пищу." Здесь дается благословение на питание мясной пищей. Это первоначально не входило в Божий план о человеке. По Божиему плану не животные, а растения должны были питать его. А животные должны были служить ему как бы его подданными и помощниками. Согрешивший человек нарушил свое призвание, от чего разорвалась его связь с животным миром и дружеское сотрудничество с ним животных. Вместо покорности человеку и сотрудничества с ним более сильные животные стали нападать на людей, а более мелкие стали или скрываться от человека, или тайком вредить ему. Человек проникся страхом перед животными, враждой к ним, вступил в борьбу с животным миром.

Вместо господствующих в раю светлых дружественных и бескорыстных отношений с животными, после Потопа вводятся, увы, основывающиеся на пониженном нравственном состоянием людей, новые его отношения с животным миром: человечество начинает видеть в животных объекты питания.

Разница между своевольным мясоядением допотопного человека и Богом разрешенного питания мясом человека после Потопа бросится в глаза если углубиться в его суть. Там была ожесточенная вражда между человеком и зверем: ужас перед хищниками и безжалостно безоглядное истребление травоядных. Здесь, пусть в корыстном, но заботливом приглядывание к животному миру, открылась возможность приручения животных и забота о них.

Все светлые, добрые отношения между человеком и животными: дружба с собакой, привязанность коней, забота пастыря о волах, овцах и козах, охрана животного мира, которая получила такое развитие сейчас, но которая существовала и гораздо раньше, - все это имеет свои корни не столько в заповеди Божией, данной людям в раю, сколько в новом Его благословении послепотопному человечеству.

"И увидел Хам наготу отца своего и рассказал двум братьям своим. Сим же и Иафет взяли одежду свою и положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего. Лица их были обращены назад, и они не видели наготы отца своего."

Ной, пробудившись от сна, и узнав о случившемся, проклял Хама в потомстве его, а Сима и Иафета благословил. С этим событием связано первое расовое деление человечества.

Святой Василий Великий говорит, что он никогда не мог видеть без слез изображения жертвоприношения Исаака Авраамом. Действительно, если вдуматься в нравственный образ праведного Авраама в этом деле, наша душа не может не проникнуться самым пламенным восхищением.

Повинуясь слову Господню, Авраам бросает родной город Ур Халдейский, цветущий культурой, удобствами жизни, всем привлекательнейшим для жизни, и идет в далекую страну, которую Господь обещает дать во владение его потомству: "благословятся в тебе все племена земли" (Быт. 12:3).

После его переселения прошло много лет. Авраам, уже состарившийся, но еще бездетный, вопрошает Господа: "что Ты дашь мне? Я остаюсь бездетным; распорядитель в доме моем, этот Елиазар из Дамаска... Ты не дал мне потомства, и вот, домочадец мой - наследник мой" (Быт. 15:2-3).

Но какой горячей любовью воспламеняется этот могучий и великий в своей праведности патриарх, когда в старости, наконец, рождается его долгожданный сын Исаак! Эта любовь всеобъемлющая: в ней и естественная привязанность отца к сыну, и радостно торжествующее созерцание начала исполнения Божиих обетовании, которые чрез этого сына должны совершиться. Поэтому в любви Авраама к Исааку можно увидеть зарождение элементов совершенной любви, которая будет явлена через два тысячелетия после Авраама благословенной его Внучкой в отношении Сына и Бога Ее.

И вот этого-то любимого сына Авраам, по слову Господнему, ведет на заклание, готовый принести его в жертву Господу Богу своему, которого он любил больше собственной жизни. При том эта решимость принести сына в жертву по повелению Божиему - не краткий взлет чувств, не только пламенеющий порыв. Три дня идут Авраам и Исаак к месту жертвоприношения, семьдесят два часа длится агония мук жертвенного отца, его готовность к страшной жертве. Действительно, не может быть человеческого сердца настолько каменного, чтобы не дрожать от волнения при внимательном чтении этого Библейского повествования (Бытие 22-я глава).

Непослушанием согрешили первые люди. В подвиге праведных Авраама и Исаака с величайшей силой и яркостью побеждается их непослушание. Человеческое существо восходит на высочайшую ступень повиновения, диктуемого чистейшей любовью к Богу - того качества, которое, как руководящее, хотел воспитать в человеке Господь, давая ему первоначальную заповедь, ибо и сотворил-то Он человека для возрастания в повиновении и любви - богоподобных качеств, которые впоследствии в таком изобилии явил на земле Сын Божий.

Воистину не без нас Господь творит наше спасение, но из нашей среды Он выбирает верных Себе, которых делает Своими соучастниками.

Однако мы вправе спросить: почему же, если на такую вершину духа вознесся своим подвигом Авраам, почему остался он только прообразом Господа, а не стал участником воплощения и реального спасения человечества? Почему на гору Мориа, где совершалась эта потрясающая жертва, не поспешил снизойти Господь, как снизошел Он потом в горницу Назаретскую и в Вифлеемскую пещеру? Почему две с лишним тысячи томительных лет Господь медлил придти к людям?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы со скорбью должны обратиться от сияющих вершин святости, на какие взошел Авраам, к тем свидетельствам поскользновений и немощей, в какие впадал тот же великий патриарх.

Мы видим, как еще до рождения Исаака дважды, пугаясь египтян и Авимелеха, прячется Авраам за свою жену Сарру и из малодушного страха готов был пожертвовать ею - соучастницей его святейших подвигов, как готов он был ввести в тяжелый грех и подвести под Божие наказание целый народ (Быт. 12:11-12). Мы видим Авраама после кончины Сарры, жены его, утешающимся наложницею Хеттурою.

Да не дерзнет никакое перо, никакой язык осудить великого и святейшего среди ветхозаветных патриархов. Но, видя эти поскользновения, эти его человеческие немощи, мы понимаем, что Господь не мог снизойти к нему для самого тесного соединения, не мог сделать его, таким, каков он был, соучастником Божественной жизни: мы видим, что человеческое естество в Аврааме еще не созрело для Боговосприятия. Но в процессе подготовления человечества к принятию Господа, в процессе созревания для возможности Богочеловеческой жизни Авраам участвовал, как мало кто иной. "Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой и увидел и возрадовался," - сказал Господь - Сын Давидов, Сын Авраамов (Ин. 10:8, 56 и Мф. 1:1).

С Авраамом Господь говорил в видении ночью (Быт. 15:1) или являлся ему в образе Трех Странников. Между тем, до грехопадения люди беседовали с Богом лицом к лицу, знали Его как Личность, потому что они были сотворены для знания Бога в любви и повиновении Ему. И нужно было, чтобы еще до пришествия Господа возвращена была бы людям возможность знать Бога, видеть его, узнавать Его.

Для этого призывает Господь одного из потомков Авраама - праведного Моисея, преисполненного любовью к своим собратьям, сонаследникам обетования на столько, что он бросает, как нечто презренное, не заслуживающее внимания, свое, по земному блистательное положение приемного сына царевны, дочери Фараоновой, и, вступившись за обиженного соплеменника-израильтянина, бежит из Египта. Если в Аврааме мы видим вершину ветхозаветной любви к Богу, то в Моисее мы видим при любви к Богу не меньшей, чем у праведного Авраама, воплощение второй половины Божиего основного закона: вершину любви к ближнему, как к самому себе.

На великую высоту избранничества возводит Господь Моисея. В грозе и буре Он вручает ему Свой закон на Синайской горе. Он беседует с Моисеем лицом к лицу, и впервые после грехопадения, единственный раз до предголгофских часов в лице Моисея Господь кого-либо из людей объявляет Своим другом: "Если бываешь у вас пророк Господень, говорит Господь, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним, но не так с рабом Моим Моисеем - он верен во всем дому Моему. Устами к устам говорю Я с ним и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит" (Чис. 12:6-8) и "И говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим." (Исх. 23:11).

Еще в Ветхом Завете другом Божиим называется Авраам (Исаия 41:8), но не при жизни, а много столетий после его кончины.

Используя свою дружбу с Богом для осуществления своей крепкой любви к ближнему, как к самому себе, в страшный час Божиего гнева за грех Израильского народа Моисей обращается к Господу с дерзновеннейшей молитвой: "Господи, прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал" (Исх. 32:32).

Примечание: Так как грех народа состоял в нарушении Завета, то просьба Моисея "прости грех их" равносильна мольбе: "Не считай Завет нарушенным, не отвергай Израиля, не отнимай у него звания и прав народа богоизбранного." Необходимость подобной просьбы была вызвана следующим. На первое ходатайство Моисея (ст. 11-13) Господь отвечал обещанием не истреблять Израиля. Дальнейшее его существование было, таким образом, обеспечено. Но подобное обещание не означало еще, что евреи останутся народом богоизбранным. Сомневаться в этом побуждало само настроение народа, не только не проявившего готовности возвратить себе Божественную милость, но и обнаружившего крайнее упорство, грозившее им со стороны Бога полным отвержением. В виду этого Моисей н молит: "прости грех их." Если прощение не может быть даровано, то он предлагает в жертву свою жизнь: "изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал."

Но и к Моисею не мог сойти Господь в самом тесном соединении.

В час его призвания мы видим его торгующимся с Господом, вызывающим гнев Божий упорным нежеланием идти по Божиему зову: "Господи, пошли другого, кого можешь послать" (Исх. 4:13 и вся 3 и 4 главы Исх.), видим Моисея согрешающим перед Господом при водах Меривы в Кадессе, в пустыне Син (Числа 20:12 и 27 и Втор. 1:37 и 32:51).

Господь сказал Моисею: "Пред собою ты увидишь (обетованную) землю, которую Я даю сынам Израилевым" (Втор. 32:52). Земля Обетованная была не только реальным земным явлением, она была и прообразом Божиего Царства, и слова Божии Моисею относились к обоим смыслам Обетованной земли: великому святому праведнику Боговидцу Моисею было дано увидеть Богочеловеческую жизнь - скинию Бога и человеков, но не дано было войти в нее.

Необычайной силой и пламенной любовью к Господу проникнута вся деятельность этого величайшего праведника. Во дни нечестивого Израильского царя Ахава и, ставшей символом всего нечестивого и гнусного, его жены Иезавели, встает горящий великой ревностью о Господе, могучий пророк. По Божьему велению он единым словом заключает небеса, в результате чего в течение более трех лет во всей земле Израильской не падает ни одной капли дождя - в наказание за идолопоклонство. В ревности о Боге Илия низводит огонь с неба на жертву Богу, чтобы Израиль перестал "хромать на оба колена," чтобы признал народ, кто есть Бог истинный: нечестивый Ваал или праведный Господь. В необузданной, но праведной ярости против совратителей, растлителей народа Божьего св. Илия собственной рукой заклал Вааловых и Астартовых пророков - четыреста пятьдесят человек! (3 Царств 18 гл.).

Ни в чем нельзя упрекнуть праведного Илию. Его преданность Богу не меньше преданности Авраама - праотца его. Вместе с тем, не видно у него никаких поскользновений подобных Авраамовым. К Богообщению способен он не меньше Моисея: ему, как и Моисею, является Господь на Хоривской горе, и в Новом Завете только они двое - Моисей и Илия - из всего ветхозаветного человечества оказались призванными видеть Фаворский свет, излучаемый Воплотившимся Сыном Божиим в день Преображения.

Быть может, можно упрекнуть пророка Илию за страх смерти, когда бежит он от Иезавели, преследующей его: "Убоялся Илия, и встал и пошел, спасая свою душу" (3 Цар. 19:3). Но страх этот - вполне естественное чувство, присущее каждому человеку, и Господь не упрекает Своего пророка за этот страх, потому что ничего неправого, противного Божию повелению, даже в таком размере, как самочинные удары по скале Моисея при водах Меривы, не совершает Илия под влиянием своего страха. Только выполнив до конца Божие поручение, он бежит от гонительницы.

С любовью и деликатностью Господь говорит об этом же и пророку Илии, когда на горе Хорив является ему: "И было к нему слово Господне: "Что ты здесь, Илия?" Он сказал: "возревновал я о Господа Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечем; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее." И сказал: "выйди и стань на горе пред лицом Господним, и вот Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра - землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения - огонь, но не в огне Господь; после огня - веяние тихого ветра, и там Господь" (3 Цар. 19:9-12).

Илия был "большим и сильным ветром, раздирающим горы и сокрушающим скалы" пред Господом, но не гласом хлада тонка. Этого гласа хлада тонка, которого не было в Илии, ждал Господь в человечестве еще долгие столетия. Господь, совершающий спасение сотворенных Им по образу и по подобию Своему, а, следовательно, духовно самодержавных существ, не без их участия, без этого гласа хлада тонка не мог придти к человекам, потому что Он не в буре, не в огне, но в веянии тихого ветра.

Однако, и Авраам, и Моисей, и Илия не остались без участия в этом деле. Святая Дева - душою и телом потомок Авраама. Ради того, чтобы Она явилась, оставил он цветущий культурой и удобствами родной Ур Халдейский. От него, Ее праотца, унаследован Ею высочайший взлет жертвенной любви к Богу, проявленный Авраамом на горе Мориа в жертвоприношении сына. Этот взлет жертвенной любви проявлен Ею еще возвышеннее Ее соучастием в спасительных страданиях Господних на Голгофской горе.

Веянием тихого ветра, гласом хлада тонка выправляет Она палящую бурю Илииной ревности, и в этом подвиге Ее принимает участие пришедший после Нее Ее сродник, великий пророк, явившийся в духе и силе Илии, т.е. не уступающий Илии в ревности по Боге (Лк. 3:7). Пророк Иоанн Креститель, этот новый Илия, не устрашился современной ему Иезавели, но принял мученическую смерть от нее на рубеже Ветхого и Нового Заветов, чтобы и во аде стать Предтечей Иисуса Христа.

Это страшное истощение человеческих нравственных сил мы ясно и болезненно ощущаем теперь так, как еще никогда ранее. Значит ли это, что близок час прихода к нам пророка Илии и праведного Еноха, как предтечей Второго Пришествия Христова, - мы не можем сказать, н непреложно верим, что рано или поздно это произойдет, и земля еще услышит грозный голос, говорящий: "Жив Господь Саваоф, пред Которым я стою... Долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, то следуйте Ему, а если Ваал, то ему следуйте" (3 Цар. 18:15-21). И многое, многое из знамений современности свидетельствует о том, что до дней, когда раздастся этот голос, осталось немного времени, и быть может наше поколение, встретится лицом к лицу на этой земле, в современной конкретной обстановке с грозным огнедышащим Божиим пророком, которого недаром называет церковное песнопение "вторым Предтечею Пришествия Христова, Илиею славным."

Прельщенные ложными чудесами антихриста и неизгладимо написавшие его в сердцах своих, иудеи и язычники не позволят погребсти святые тела и возрадуются об избавлении и освобождении наказаний, которые терпели для своего же вразумления.

Умерщвленные на столько же дней, сколько было лет их пророческой деятельности, Енох и Илия снова, к ужасу и страху видящих это, взойдут на небо на огненной колеснице - облаке (Толкование на Апокалипсис Свят. Андрея, Архиепископа Кесарийского).

В его время северное еврейское царство - Израильское, уже было разрушено и завоевано кровожадными ассирийцами, Салманассар и Саргон уже захватили Самарию, уведя в жестокий ассирийский плен десятки, а, может быть, и сотни тысяч, израильтян - весь цвет нации, и переселили на их место язычников из арамейских провинций Ассирии.

Отец Манассии, царь Езекия, благочестив. Он благоговейно слушает своего сродника (дядю или двоюродного брата), пророка Исаию, и Господь дает царю яркие свидетельства Своей силы, как в личной жизни царя, так и в судьбах его государства: заболев смертельно и получив чрез пророка Исаию указание, что дни его сочтены, царь Езекия помолился Богу, говоря: "Господи, вспомни, что я ходил пред лицом Твоим верно и с преданным Тебе сердцем и делал угодное в очах Твоих." И заплакал сильно. Пророк Исаия еще не вышел из города, как было к нему слово Господне; "Возвратись скажи Езекии: так говорит Господь, Бог Давида, отца твоего: Я услышал молитву твою, увидел слезы твои. И вот Я исцелю тебя: в третий день пойдешь в дом Господень, и прибавлю к дням твоим пятнадцать лет."

Царь Ассирийский Сенахерим, властитель всего Ближнего Востока от Кавказа до Египта и от Средиземного моря до Индии, вторгается в Иудею и осаждает Иерусалим, чтобы взять и разрушить его, как разрушена была северная еврейская столица Самария и другие израильские города. Но Езекия молится:

И Господь посылает пророка Исаию сказать царю:

"И вышел Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали по утру, и вот все тела мертвые. И отступил, и пошел, и возвратился Сенахерим, царь Ассирийский" (Ис. 37:33-37).

И Езекия, начавший свое царствование в политической стесненности и бедности, кончает его в богатстве и славе, как духовной, так и земной.

Влияние матери финикиянки на Манассию оказалось до чрезвычайности тлетворным. "Двенадцати лет был Манассия, когда воцарился и 55 лет царствовал в Иерусалиме. И делал он неугодное в очах Господних, подражая мерзостям народов, которых прогнал Господь от лица сынов Израилевых. И снова построил высоты идольские, которые разрушил Езекия, отец его, и соорудил жертвенники Ваалам в доме Господнем, и соорудил жертвенники светилам небесным па обоих дворах Господних."

Значение этих деяний Манассии усугубляется тем, что храм Божий в Иерусалиме был в те времена единственным храмом Истинного Бога во всем мире, в то время, как языческими храмами была полна вся земля. И вот, Манассия не щадит этого единственного храма Господнего, но наполняет его мерзостью финикийской. Особенное негодование иудеев, оставшихся верными Господу, вызвало то, что Манассия "Поставил изображение Астарты и истуканов ее в храме Божием" (4 Цар. 21:7). Служение Астарте и истуканам ее (фаллосам) было связано с культовым развратом, культовой проституцией девочек и мальчиков.

Он приказал предать смерти престарелого сродника своего, духовного руководителя своего отца, великого пророка Божиего Исаию. Древние таргумы, а также св. Иустин Философ ("Против Трифона," ст. 120) говорят, что, проявляя изощренную жестокость, Манассия приказал перепилить пророка Божия деревянной пилой.

Конечно, жестокости и гнусности в начале царствования Манассии, пока он еще оставался отроком, мы можем приписать его матери финикиянке и ее приближенным. Но ужас и мерзость деяний Манассии продолжались 45 лет, когда его матери давно уже не было в живых. В этих мерзостях прошла юность его и зрелость и подошла старость.

Трудно думать об этом без внутреннего душевного волнения. И в наше страшное время, видевшее кровь праведных, обильно льющейся по улицам сел и городов наших, видящее и сейчас на каждом шагу мерзости, превосходящие финикийские, нам, детям и потомкам благочестивых отцов и прадедов, поправшим их веру, нам так важно знать, что нет предела Божиему всепрощению, что ни для кого, даже для нас, не закрыты врата покаяния.

Представители Ассирийского царя прибыли в Иерусалим, Момент был решительным и зловещим. Царь Ассирийский, во главе своего победоносного, одушевленного успехом войска, находится в Вавилонии, в нескольких дневных переходах от Иудеи. Если Манассия не проявит покорности, Ассурбанипал, вторгшись в Иудею, пленит страну и Иерусалим. Едва ли Господь для Манассии повторит чудо, совершенное Им для Езекии. Если даже Манассия проявит покорность, то, может быть, эта участь минует его страну, но лично для него надежды нет почти никакой. И тут Манассия впервые проявляет проблески добра и мужества: 59-летним человеком, на пороге старости, он соглашается без сопротивления идти к царю Ассирийскому.

Посланцы царя Ассирийского не церемонились с ним. "Они заковали Манассию в кандалы и оковали его цепями и отвели его в Вавилон" (2 Цар. 33,11).

Об этом событии говорят и ассирийские летописи. Перечисляя царей побежденных Ассурбанипалом, они называют и "Менассе, царя Ягуду" (Keilinschriftliche Bibliothek, Schrader II. 149,239).

В этом плену Манассия провел несколько лет, сколько точно, мы не знаем, но никак не менее пяти лет.

Святая Библия повествует: "В тесно