Содержание:

О Святом Апостоле и Евангелисте Матфее и его Евангелии.

Родословие Иисуса Христа (1:1-17). Откровение тайны Праведному Иосифу (1:18-25). Поклонение волхвов (2:1-12). Бегство в Египет и избиение младенцев (2:13-23). Проповедь Предтечи Господня (3:1-12). Крещение Господне (3:13-17). Искушение от диавола (4:1-11).

Первая проповедь Господа в Галилее (4:12-17). Призвание первых апостолов (4:18-24).

Нагорная беседа. Заповеди Блаженства (4:25-5:12). Вы — соль земли… Вы — свет мира… Кто сотворит и научит, тот великим наречется… (5:13-19). “Не убивай” … — оставь там дар твой пред жертвенником... Пойди прежде примирись… (5:20-26). “Не прелюбодействуй” (5:27-32). “Не преступай клятвы” (5:33-37). Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую... (5:38-41). Просящему о тебя дай... Любите врагов ваших... Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный... (5:42-48). Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая (6:1-4). Когда молишься, не будь как лицемеры... Помолись Отцу твоему, Который в тайне... Молясь, не говорите лишнего... (6:5-8). Отче наш (Мф. 6:9-13). Если вы будете прощать людям... Отпустит и вам Отец ваш небесный... Явиться постящимися не перед людьми... Собирайте себе сокровище на небе... (6:14-21). Не можете Богу служить и маммоне... (6:22-25). Взгляните на птиц небесных... Посмотрите на полевые лилии... (6:26-30). Не заботьтесь о завтрашнем дне... Ищите же прежде царства Божия и правды Его (6:31-34). Не судите, да не судимы будете... Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего... (7:1-4). Лицемер, вынь прежде бревно из твоего глаза... Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (7:5-6). Просите, и дано будет вам... Отец ваш небесный даст блага просящим у Него (7:7-11). Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними... Входите тесными вратами... (7:12-14). Берегитесь лжепророков... Не всякий, говорящий Мне: Господи, Господи!... войдет в Царство Небесное (7:15-23). Всякого, кто слушает слова Мои и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному... Кто слушает и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному... (7:24-29).

Исцеление прокаженного (8:1-4). Исцеление слуги сотника Капернаумского (8:5-13). Исцеление тещи Петровой и многих больных (8:14-18). Ответы Господа гордому книжнику и смиренному ученику (8:19-22). Укрощение бури (8:23-26). Исцеление двух бесноватых в стране Гергесинской (8:28-34). Исцеление расслабленного в Капернауме (9:1-8). Призвание Матфея (9:9-13). Ответ фарисеям и ученикам Иоанновым о посте. Вино новое и старое (9:14-17). Исцеление кровоточивой и воскрешение дочери Иаира (9:18:26). Исцеление двух слепых и глухонемого. Удивление народа и хула фарисеев (9:27-35). Жатвы много, а делателей мало... (9:36-38).

Святой Апостол и Евангелист Матфей был мытарем, сыном Алфея Галилеянина. Прежде он носил имя Левия, как называют его Евангелисты Марк и Лука, говоря о его призвании. По призвании же к апостольству он известен более под именем Матфея. Блаженный Иероним подаёт мысль, что простонародное имя было Матфей, а более почётное, как бы религиозное и книжное имя — Левий. Прочие апостолы из уважения к нему и называют его именем лучшим, а сам себя он именует Матфеем, не стыдясь говорить и о прежней своей должности, которая не пользовалась почётом. Это затем, думает тот же Иероним, чтобы исповедать великость благодати, явленной ему Господом в призвании к апостольству, и указать на своём примере, что как бы кто грешен ни был, не должен отчаиваться в милосердии Божием. Жил он в Капернауме, но мытня его была за городом, при море Тивериадском. Он сидел там, когда Спаситель воззвал его следовать за Собой. Св. Дмитрий Ростовский думает, что св. Матфей был братом Иакову Алфею и Иакову Меньшему. По вознесении Господнем и по сошествию Святого Духа на Апостолов св. Матфей вместе с другими трудился в Иерусалиме в проповедовании Евангелия. Когда же пришло время Апостолам разойтись, чтобы пронести Евангелие по всей вселенной, св. Матфею в жребий досталась Эфиопия, которую теперь называют Абиссинией. Оттуда святой Матфей промыслом Божиим был завлечён через Аравию и Персию в Мидию с Парфией, а оттуда — в страну, которая называлась Антропофагитскою. Там, в городе Мирменай, св. Матфей поставил епископом спутника своего Платона и удалился в горы на молитву об обращении народа. На горе Господь явился ему в виде прекрасного юноши и, дав ему сухой жезл, повелел водрузить его при дверях церкви, говоря, что жезл произрастёт и даст плод, сладостью превосходящий все плоды, а из-под корней его потечёт источник воды и что вкушение от этих плодов и омывание этой водою изменят нравы дикого народа — истинный образ благодати Христовой. Св. Матфей исполнил повеление и обратил народ. Но сердце князя ожесточил враг, и он начал мучить святого Евангелиста, который среди мук почил, однако же, своей смертью. Его святые мощи, закованные в железный гроб, были ввержены в море, и чудо явления их из моря образумило, наконец, князя, который, оставив управление сыну, сам посвятил себя служению Церкви и был при Епископе Платоне священником, а после него — Епископом. Климент Александрийский сообщает предание о том, что св. Матфей за всю жизнь свою не вкушал мяса, а питался одной зеленью и плодами и был девственником. Анастасий Антиохийский толкует, как повеление Божие, а Исидор — как дарованный от Матфан — дар.

Общепризнанно, что св. Евангелие было написано св. Апостолом вскоре по вознесении Господнем. Так значится почти во всех древних греческих рукописях в конце этого Евангелия. Всеми св. Отцами также признаётся то, что св. Матфей первым написал Евангелие, и поэтому решительно во всех древних списках Нового Завета Евангелие от Матфея стоит во главе всех Евангелий. Полагают, что это Евангелие написано св. Матфеем по прошению христиан Иерусалимских в то время, когда, вследствие первого воздвигнутого на них сильного гонения, им угрожала опасность быть рассеянными. Где бы ни пришлось им быть, они желали иметь при себе верное сказание об учениях и деяниях Господа. Может быть, писание Евангелия было начато в пору упомянутого гонения, а окончено ко времени расхода св. Апостолов во все страны на проповедь. Первоначально Евангелие от Матфея было написано на еврейском языке; об этом говорят Папий, епископ Иерапольский, лично знавший св. Евангелиста, Иоанн Богослов и другие древние писатели: св. Ириней, Ориген, Иероним, Евсевий, Златоуст, Августин и другие. Написано оно было на общепонятном тогда в Палестине сиро-халдейском языке, но буквами — еврейскими, как замечает блаженный Иероним. Это Евангелие было в употреблении в Палестине между христианами из Евреев. Ими оно перенесено за Иордан, когда они перед осадою Иерусалима Римлянами переселились в Пеллу по слову Господа. Из Пелл это Евангелие распространилось по всей земле Заиорданской. Впоследствии еретики евиониты исказили это еврейское Евангелие разными прибавками и купюрами в пользу своего заблуждения, почему оно и был совсем оставлено Церковью. Таким образом, первоначальное Евангелие от Матфея на еврейском языке пропало. Но его место занял греческий перевод, вполне точный, верный, иначе бы Церковь не приняла бы его за подлинное Евангелие от Матфея. Есть предание, что с еврейского это Евангелие переведено самим же Евангелистом Матфеем. Это могло быть по возвращении его из Эфиопии в Иерусалим по какому-либо делу, а так же при переходе из Эфиопии в Парфию и обратно. По другому преданию, перевод сделан Евангелистом Иоанном Богословом. Во всяком случае, несомненно, что Евангелие был переведено ещё при Апостолах, и ими утверждено и засвидетельствовано, как несомненно верное и подлинное писание св. Матфея.

Более полное название книги св. Матфея таково: От Матфея Святое Евангелие, или Благовествование. Оно возглашается и в Церкви перед чтением св. Евангелия. Слово Евангелие означает радостную весть вообще, чего бы она ни касалась. В христианстве оно означает радостное возвещение о пришествии на землю Единородного Сына Божия для спасения рода человеческого, совершение сего спасения и дарования его всем верующим. Это же слово стало именем собственным тех книг, в которых описывается воплощение, дела, чудеса, страдания, крестная смерть, воскресение и вознесение на небо Спасителя нашего и Господа Иисуса Христа. Св. Златоуст так восхваляет отрадное благовестие евангельское: “Оно всем возвещает конец наказания, отпущение грехов, оправдание, искупление, освящение, искупление, усыновление, наследие небес и родство Сыну Божию.” Евангелистами в писаниях новозаветных именуются не писатели Евангелий, а проповедники или сотрудники Апостолов в проповедовании о Христе Спасителе. В смысле же писателей именовать святых Матфея, Марка, Луку и Иоанна научила нас мать-святая Церковь. В Церкви же утвердилось, наконец, и преимущественное значение Евангелия, как написанного сказания о деяниях, учении, страданиях, смерти, воскресении и вознесении на небо Господа нашего Иисуса Христа, содержащегося в наших четырёх книгах Евангелий. И это с самого начала. Во времена святого Иустина Философа (около 130 г. от Рождества Христова) эти книги уже были общеизвестны под именем Евангелий. Евангелие, собственно, одно — Иисуса Христа; писали же о Нём четверо. Поэтому не сказано Евангелие Матфея, а Евангелие от Матфея, то есть предание о Иисусе Христе, как оно записано святым Матфеем. Слова от Матфея показывают, то кроме Матфея есть и другие, кто писал о том же самом: Марк, Лука и Иоанн. Названия этих книг произошли не от самих Евангелистов, а названы они так христианскими Церквями, получивших святые Евангелия от этих именно Евангелистов. В этих названиях слышится голос Церкви, удостоверяющий, что наши Евангелия подлинно написаны Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном.

Евангелист Ветхого Завета, славный пророк Исаия, возвещая о страданиях грядущего в мир Иисуса, с благоговением помышляет о том, Кто сей грядущий Спаситель, откуда и куда Он нисходит. И, поражённый мыслью о Его Божественном достоинстве, Пророк восклицает: Но род Его кто изъяснит? (Исаи. 53:8); — то есть кто изъяснит нам, земнородным, Его предвечное рождение от Бога Отца? Оно непостижимо не только для ума человеческого, но и ангельского. И вот сей Бог, неприступный, неизречённый, непостижимый и равный Отцу, пришёл к нам на землю, не погнушавшись родиться от Жены и иметь предками Давида и Авраама. Предвечный Бог рождается, как человек, становится во всём, кроме греха, подобным, сродным нам Человеком. И первый Евангелист Нового Завета, святой Апостол Матфей, раскрывая перед нами записанное им Евангелие, благовествует, что эта книга — это Родословие Иисуса Христа, свиток, в коем записаны предки по плоти, вся жизнь и деяния обетованного Мессии — Сына Давидова, Сына Авраамова. Подобно тому, как ветхозаветный бытописатель Моисей, начиная историю падшего человечества, выражается: Вот родословие Адама (Быт. 5:1), — святой Матфей , начиная историю восстановления падшего человека, показывает Родословие Иисуса Христа. От первого, перстного человека пошло расстройство, но вот — новый Человек, новый Адам, Господь с неба (1Кор. 15:47), начальник нового поколения людей, рождаемых духовно и составляющих народ святой. Древнее прошло, и стало всё ново. Какая радость для земнородных уже в одном названии книги: Родословие Иисуса Христа! О каком родословии говоришь ты, Апостол Христов? Кто и кому сроден? Бог, Творец неба и земли, преискренне приобщился нашей плоти и крови, не погнушался назвать подобных нам людей Своими предками, а нас — братьями Своими. Это ли не радость?! Это ли не благовестие?! Но эта благая весть особенно была радостна для уверовавших Иудеев: они знали, что Давиду и Аврааму было обещано Богом рождение Христа Спасителя от их семени. И вот святой Евангелист Матфей, писавший своё Евангелие для уверовавших Иудеев, в самом начале книги показывает им, что эти обетования исполнились в Иисусе Христе. Он — Сын Давида, Он — Сын Авраама, Сын Безначального Отца, сияние славы и образ ипостаси Его (Евр. 1:3), благоволит называться Сыном человеческим, Потомком Давидовым, дабы тебя, человек, соделать сыном Божиим. Он благоволит называть отцом Своим раба, дабы твоим отцом сделать твоего Владыку. Сын Божий есть Давидов и Авраамов. Не сомневайся же, что и ты сын Адамов, будешь сыном Божиим. “Он — Бог, чтобы иметь силу понести на Себе немощи человеческие, Он — человек, причастный плоти и крови нашей (Евр. 2:14), чтобы сделать человека причастником Божественного естества” (Митрополит Филарет). Царь земной облекается иногда в одежду простого воина, чтобы не привлекать на себя внимание неприятеля. Царь Небесный скрывается под образом раба, чтобы не заставить врага, диавола, бежать прежде сражения. Он пришёл, чтобы спасти нас, отчего и принял имя Иисуса, что по-еврейски значит Спаситель. Он был Царём, ибо воцарился для истребления греха. Он был Первосвященником, ибо Сам Себя принёс в жертву за наши грехи. А в Ветхом Завете и царей, и первосвященников помазывали святым елеем, и потому они назывались христами: и Господь наш был помазан истинным елеем, Духом Святым, и потому называется Христом, что в переводе с греческого значит Помазанник. — Но если Авраам жил прежде Давида, почему же Евангелист называет Иисуса Христа сначала Сыном Давидовым, а уж потом — Авраамовым? Да потому что Давид особенно славился у Иудеев по знаменитости его царственных деяний. Притом Давид жил спустя тысячу лет после Авраама, и обетование, данное Богом Давиду, как недавнее, было у всех Иудеев на устах. Обетование, данное Аврааму, можно было отнести ко всем коленам еврейского народа, тогда как обетование, данное Давиду, прямо указывало не только на колено Иудово вообще, но в частности и на род Давидов, из которого надлежало ожидать обетованного Спасителя. Давид первым из всех царей благоугодил Богу, первым из них получил обетование, что из его семени родится Христос. К тому же и сам Давид был прообразом Христа: как Давид воцарился вместо отверженного Богом Саула, так и Христос воцарился над нами, когда Адам потерял данную ему власть над всем живущим на земле и над демонами. Давид сам сказал, что Бог с клятвами обещал ему от плода чрева его посадить его на престол. Поэтому никто не называл Христа Сыном Авраамовым, но Сыном Давидовым. Христос придёт от семени Давида, сказано в писании, и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид (Иоан. 7:42). И веровавшие во Христа Иудеи любили называть Его Сыном Давидовым: Помилуй нас, Иисус, Сыну Давидову! Осанна Сыну Давидову! (Мат. 9:27; 21:9). Давид и Авраам были особенно славны: Давид был Пророком и Царём, а Авраам — Патриархом и Пророком.

Но Христос родился от безмужней Девы, а родословия Пресвятой Девы у Евангелиста нет. Откуда же мы знаем, что Христос есть Потомок Давида? Да потому что Пресвятая Дева была действительно от рода и племени Давида. Бог повелевает Гавриилу идти к Деве, обручённой мужу, именем Иосиф, из дома Давидова (Лук. 1:27). Родословие Иосифа показывает, что и он был потомком Давида. По закону иудейскому, не позволено было брать в жёны не только из другого колена, но и из другого рода в том же колене. Праведный Иосиф (как называет его Евангелист Матфей) не мог, да и не имел никакой нужды нарушать столь важный закон. Почему же Евангелист поместил родословие Иосифа, а не Марии? Да потому что Иудеи не вели родословной по женскому колену. Если бы Евангелист показал родословие Девы, то читатели из Иудеев посчитали бы его нововводителем. А если бы он умолчал о родословии Иосифа, мы бы не знали предков Девы. А по изъяснению “чудных и знаменитых мужей,” дошедшему до нас благодаря св. Златоусту, Евангелист не хотел в самых первых строках Евангелия открывать неверующим Иудеям тайну рождения Христа от Девы, дабы не оттолкнуть их от чтения святой Книги. Если и после стольких чудес неверующие Иудеи называли Христа Сыном Иосифовым, то как бы поверили они, не зная о Его чудесах, что Он родился от Девы? Самому праведному Иосифу для подобной веры было необходимо откровение от Бога и свидетельства пророков. Да и Пречистая Дева, Матерь Христова, не смела до времени открывать эту тайну. Послушай, что говорит Она Своему Божественному Сыну-Отроку: Вот отец Твой и Я искали Тебя (Лук. 2:48).

Прочтём теперь родословие Иисуса Христа по порядку. Евангелист писал для Евреев и потому не считал нужным начинать родословие с Адама. Он начинает с Авраама: Авраам родил Исаака. Аврааму первому Бог вменил веру в праведность, и он первым получил от Бога обетование, что в Семени его (то есть через его потомка) благословятся (будут Богом благословенны) все народы земли (Быт. 22:18). Христос и есть то Семя Авраамово, в котором получили благословение все мы, бывшие прежде язычниками. Евангелист не упоминает о других детях Авраама потому, что все Евреи произошли не от них, а от Исаака. Поэтому же не говорит он и об Исаве, сыне Исаака, а только об Иакове. Исаак родил Иакова. Иаков родил Иуду и братьев его. Из всех двенадцати сыновей Иакова Евангелист называет только Иуду, потому что от колена Иудова произошёл Христос. А о братьях Иуду св. Матфей упомянул потому, что они были родоначальниками избранного Богом народа Еврейского. Патриарх Иаков, благословляя перед смертью детей своих, сказал Иуде: не отойдёт скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколь не придёт примиритель, и Ему покорность народов (Быт. 49:10), то есть не прекратится царская власть из колена Иудова, пока не придёт обетованный Примиритель — ожидание всех народов земных, Спаситель Христос. Это и сбылось во время Рождества Христова: у Иудеев не было своего царя, а царём был Ирод-иноплеменник, и их царство принадлежало Римлянам. Иуда родил Фареса и Зару от Фамари. Фамарь была невесткой Иуды, вдова, оставшаяся бездетной после двух его сыновей. Желая иметь детей от семени Авраама, она притворилась блудницей и зачала от своего свёкра Иуды двух близнецов: Фареса и Зару. Так, упомянув о Фамари, Евангелист напоминает о грехе самого Иуды. “Что делаешь ты, богодухновенный муж? — вопрошает св. Златоуст. — Напоминаешь нам историю беззаконного кровосмешения?” И отвечает: “В родословии воплотившегося Бога не только не должно умолчать, но ещё велегласно возвестить об этом для того, чтобы показать, Его промышление и могущество. Ибо Он пришёл не для того, чтобы избегать позора нашего, но чтобы уничтожить оный позор.” Христу должно удивляться не только потому, что Он сделался Человеком, но и потому, что порочных людей удостоил стать Своими сродниками, не стыдясь нимало наших пороков. Он не гнушался ничем нашим, уча этим и нас не стыдиться злонравия [низкого происхождения], но искать только одного — добродетели. Ибо добродетельный, хотя бы и происходил он от иноплеменника, хотя бы и родился он от блудницы, но не может он получить от этого никакого вреда.” Этим смиряется и гордость Иудеев: они хвалились своим происхождением от Авраама и думали спастись добродетельностью предков. Но вот и “самые праотцы их виновны во грехах. Так патриарх Иуда, от которого и самое имя получил народ Иудейский, оказывается немалым грешником, ибо Фамарь обличает его в блудодеянии. И Давид от жены прелюбодейной родил Соломона. Если же эти великие мужи не исполнили закона, то тем более те, кто ниже их. А если не исполнили, значит, все согрешили, и пришествие Христа было необходимо” (Златоуст).

Соломон родил Ровоама; Ровоам родил Авию; Авия родил Асу; Аса родил Иософата; Иософат родил Иорама; Иорам родил Озию. С Давида начинается ряд царей до плена Вавилонского. Из Священного Писания Ветхого Завета видно, что у Иорама был сын Охозия, у Охозии — Иоас, у Иоаса — Амасия, а у сего Амасии уже — Озия. Думают, что Евангелист пропустил трёх царей для облегчения памяти, чтобы удобнее было запомнить родословную таблицу, если считать их ровно три раза по четырнадцать имён. А почему он опустил именно эти три имени, св. Златоуст считает не важным и не почитает нужным решать его. — Озия родил Иоафама; Иоафам родил Ахаза; Ахаз родил Езекию; Езекия родил Манассию; Манассия родил Амона; Амон родил Иоссию; Иоссия родил Иоакима; Иоаким родил Иехонию и братьев его перед переселением в Вавилон. Переселение Вавилонское — это плен Вавилонский. За 600 лет до Рождества Христова Евреи до того развратились, что Господь прогневался на них и предал их в руки царя Вавилонского — Навуходоносора, который в 607 году до Рождества Христова взял Иерусалим и отвёл много народа Еврейского в Вавилон. Царство Вавилонское было там, где теперь Персия. Вавилон был главным городом на реке Евфрат. В этом плену Евреи находились 70 лет. По переселении же в Вавилон Иехония родил Салафииля. Сам Иехония умер бездетным, как предсказал этому нечестивому царю пророк Иеремия: “Так говорит Господь: запишите человека сего лишенным детей, потому что никто из его племени уже не будет сидеть на престоле Давидовом и владычествовать в Иудее” (Иер. 22:30). Но у Евреев был такой закон, что если кто умирал бездетным, то вдова умершего не должна была выходить замуж за человека чужого. Её должен был взять за себя брат умершего или, если такового не было, другой ближайший родственник умершего. Дети, рождённые от этого брака, считались детьми того, кто умер бездетным. Таким образом, у них было два отца: один — по плоти, другой — по закону. Братья и ближайшие родственники царя Иехонии во время взятия Иерусалима были умерщвлены, поэтому жену его взял за себя Нирий, потомок царя Давида от сына его Нафана. Вот почему у Евангелиста Луки родословие Иисуса Христа от царя Давида до Салафииля идёт по другой линии родов, через Нафана и Нирия. Салафииль родил Зоровавеля. Священное Писание Ветхого Завета (по русскому переводу, 1Парал. 3:18-19) говорит, что у Салафииля не было детей; значит, его жена после его смерти вышла замуж за его брата Фадаию. От этого брака и родился Зоровавель, который по крови был сыном Фадаии, а по закону считался сыном Салафииля.

Зоровавель родил Авиуда; Авиуд родил Елиакима; Елиаким родил Азора; Азор родил Садока; Садок родил Ахима; Ахим родил Елиуда; Елиуд родил Елеазара; Елеазар родил Матфана; Матфан родил Иакова. Откуда Евангелист взял это родословие Господа нашего Иисуса Христа? У Иудеев был обычай вести записи, кто у кого был отцом, дедом, прадедом и т.д. Записи эти переходили от отцов к детям, велись и хранились из рода в род в каждом семействе. Каждое новое семейство запасалось подобными записями у тех, от кого отделялось и начинало жить отдельным домом. Каждого в царском роде Давидовом к этому побуждала надежда видеть именно в своей семье исполнение обетования Божия о рождении Христа Спасителя. Такого рода запись была и в доме Иосифа. Св. Евангелист взял её у Божьей Матери или у Иакова, сына Иосифова, или у кого-то другого из семьи и поместил в своём Евангелии. Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос. У Евангелиста Луки вместо Иакова отцом Иосифа назван Илий, и родословие от Салафииля ведётся не через Авиуда, а через Рисая. Причиной тому тот же закон родства, о котором сказано выше: Илий умер бездетным, а жена его вышла замуж за родственника его, Иакова, от которого и родила Иосифа. Так объясняют разницу в именах родословия Христова древнейшие толкователи, ссылаясь на предание, дошедшее до них от родственников Спасителя по плоти. Св. Матфей не закончил Иосифом родословие Христово, но присоединил и имя Марии, дабы показать, что для Марии он привёл родословие самого Иосифа, что Иисус Христос родился не от Иосифа, но от Марии-Приснодевы. Это видно уже в самих словах Евангелиста; он не сказал: “Иосиф же родил Иисуса от Марии,” а говорит: от Которой родился — Сам родился, от Духа Святого, без семени мужа — Иисус, называемый Христос. Св. Матфей называет Иосифа мужем Марии в том же смысле, в каком и мы можем назвать обручённого жениха мужем обручённой невесты, хотя их брак ещё и несовершенен. В заключение родословия Евангелист сводит общий счёт родам и, чтобы было удобнее запомнить, делит их на три равные части. Итак, всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов. Так можно разделить всю историю народа Божия от Авраама до Христа:

Явился Христос, истинный Судия, Царь и Первосвященник, и прекратилось у Евреев всякое правление. Достойно замечания то, что Евангелист причисляет к родам и Самого Христа, везде присовокупляя Его к нам (без имени Христа в третьей части родословия выходит только тринадцать родов). Следует также заметить, что Евангелист записал родословие Господа нашего ещё в те времена, когда происхождение Его из рода Давидова можно было всякому Иудею доказать по подлинным документам, и всякий, действительно, мог увидеть это сам, если хотел.

Показав в родословии, что Иисус Христос и есть обетованный Потомок Авраама и Давида, Евангелист в самом начале своего Евангелия показывает, что Господь и Спаситель наш не был по плоти сыном Иосифа, как о Нём ложно думали многие Иудеи, и для этого повествует о таком чудесном событии, которое свидетельствует о его бессемянном зачатии от Святого Духа. Приступая к повествованию об обстоятельствах Рождества Христова, св. Матфей говорит: Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом — Евангелист не сказал Девы, но просто — Матери, дабы было понятнее. А обручение в те времена состояло в договоре между родителями жениха и невесты, а если их не было в живых, — между их ближайшими родственниками. Евангелисты не говорят, как именно произошло обручение Матери Божией с Иосифом, но церковное предание сохранило об этом такие сведения. Пресвятая Дева, приведённая Своими родителями в трёхлетнем возрасте в храм Иерусалимский, пребывала там до четырнадцатилетнего возраста. В то время все еврейские девушки, побуждаемые надеждой рождения обетованного Спасителя, считали величайшим несчастьем оставаться девственницами. Но Пресвятая Мария по глубокому смирению Своему не позволяла Себе и думать о такой надежде и, возлюбив Бога всей душой, дала обет всегдашнего девства; это видно из Её слов Архангелу: Как будет это, когда Я мужа не знаю? (Лук.1:34). Она не могла бы сказать так, если бы не дала обет девства. Между тем Её св. родители уже умерли, позаботиться о Ней должны были первосвященники и священники храма, где Она пребывала. Узнав о Её обещании Богу остаться девою, они пришли в затруднение: как поступить с Нею? Они считали грехом принуждать Её к нарушению обета, но в то же время считали и неприличным, чтобы взрослая девица жила в храме. В недоумении они обратились с молитвою к Богу, и Бог открыл им, чтобы они нашли достойного человека, который под видом супружества оставался хранителем Её девства. Для этого были избраны двенадцать мужей из рода Давидова, в числе которых был и Праведный Иосиф. По преданию, ему было в то время восемьдесят лет. Первосвященник отобрал у всех избранников жезлы и положил те на ночь в алтаре Господнем. На утро оказалось, что жезл Иосифа расцвёл, подобно древнему жезлу Аарона. Так праведный старец, древодел из Назарета, стал обручником Пресвятой Девы. Прежде, нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого… Некоторые толкователи, приводя эти слова Евангелиста Матфея, понимают их в прямом смысле: сочетались значит “стали жить вместе.” На это указывают и слова Ангела во сне Иосифа: Не бойся принять Марию, — и выражение Евангелиста об Иосифе: и принял Жену свою. Ясно, что Евангелист хочет сказать, что прежде, нежели они сочетались браком. Весьма выразительно говорит Евангелист: оказалась имущею во чреве. Так говорят обыкновенно только о происшествиях неожиданных, особенных. А чтобы никто не спрашивал, как оказалась Она имущею во чреве, св. Матфей тут же прибавляет: от Духа Святого, — то есть силою и наитием Всесвятого и Всемогущего Духа. Не спрашивай, каким именно образом Дух Божий образовал Младенца во чреве Девы. Можем ли мы, жители земли, объяснить сию тайну, непостижимую для самих Ангелов? Довольно сказать, что это чудо совершил Дух Божий. Зачатие Иисуса Христа Девою от Духа Святого есть чудо Божие, полное непостижимых тайн. Непостижимо, как Невместимый, Вездесущий вмещается в утробе. Непостижимо, как всё Содержащий рождается от Жены. Непостижимо, как Дева рождает и остаётся девою. Непостижимо, как Деву можно назвать Матерью. Непостижимо, как Рождённый Ею произошёл от семени Давидова. Всё это — тайны Божии. Верь тому, что открыто, и не старайся постигнуть то, о чём умолчано.

Но почему же не прежде обручения, а после него Пресвятая Дева зачала во чреве? И ещё позволительно спросить: если Мария дала обет Богу, обет всегдашнего девства, для чего же Богу было угодно, чтобы Она была обручена мужу? Здесь сокрыта тайна особого Божия промышления о Деве-Богоматери. Бог не хотел, чтобы при самом Рождении Иисуса Христа Иудеям стало известно, что Он родился от Девы. Такие св. Отцы, как Афанасий Великий, Василий Великий и Иоанн Дамаскин, говорят, что Богу было угодно сокрыть тайну воплощения Сына Своего от диавола, чтобы он не узнал, что Пресвятая Мария и есть Та Самая Дева, о Которой предсказал Исаия Пророк: …се, Дева во чреве приимет и родит Сына (7:14). Если бы тогда Иудеи узнали эту тайну, то по наущению диавола осудили бы Пресвятую Марию, как блудницу, по закону (Второзак. 22:23) и побили бы Её камнями. Если они были готовы побить камнями Иисуса Христа только за то, что Он исцелял в субботу, то что бы сделали, если бы услышали, что Дева рожает? Если сам праведный обручник Её возымел сомнения касательно Её чистоты, то как могли принят эту тайну Иудеи, род лукавый и извращённый? И, не зная этой тайны, неверующие во Христа не хотели называть Его сыном Давидовым, а назвали сыном Иосифовым. Потому-то тайна и была сокрыта до времени, сокрыта под обручением Девы Иосифу, который, познав из Божия откровения эту тайну, стал с благоговением служить Деве. В нём Она имела Своего покровителя и помощника в нужде, особенно в скорбные дни бегства в Египет. Но послушаем, как Иосиф познавал эту тайну Божию.

После благовещения Архангела Пресвятой Деве Она совершила путешествие к родственнице Своей, праведной Елисавете, у которой провела около трёх месяцев. Этих трёх месяцев было, конечно, достаточно, чтобы обнаружились признаки зачатия, и прежде других заметил это праведный Её обручник. “Можно себе представить, — говорит архиеп. Иннокентий Херсонский, — толкователь слова Божия, что произошло в душе у старца Иосифа, когда он увидел Её, обручённую ему Деву, непраздною! Воистину, он имел тогда ‘бурю помышлений сомнительных,’ как выражается Церковь в акафисте Богородичном.” Буря эта была тем мучительней, что он хорошо знал прежнюю равноангельскую жизнь своей Обручницы, сам согласился быть хранителем Её девства и доверял Ей всем любящим сердцем своим. “Может быть, он сто раз не верил очами своим; начинал думать и бросал мысль. Везде искал разрешение сомнений и нигде не обретал его. ‘Можно бы вопросить Саму Деву, но что вопрошать?’ — мыслил кроткий старец. Зачем смущать и терзать вопросами Ту, Которая и без того должна страдать душою, видя его страждущим?! Ожидать, что Она сама раскроет тайну? Но и Она молчала.” Она молчала потому, что Её тайна была тайной Божией. Как открыть Царёву тайну без воли Царя?! (Тов. 12:7). Мария молчала, потому что молчал Сам Господь. “Ему, Господу-Сердцевидцу, известно наше страдание — помышляла Она. — Если найдёт нужным, Сам поднимет завесу, Сам снимет с нас тяжёлый крест; а не нужно сие, то будет нести его! Отец не оставит Своего Сына, а Сын не оставит Своей Матери.” При этом Она могла думать, что не уверит жениха, если скажет ему об этом необыкновенном деле. Напротив, может огорчить его, подав мысль, что прикрывает совершённое преступление. Если и Сама Она при благовестии Архангела судила по-человечески: “Как будет это, если Я мужа не знаю?” (Лук. 1:34)), то ещё более усомнился бы Иосиф, особенно, если бы услышал об этом от Неё. Итак, “Иосиф видит в Марии то, чего не ожидал и чего понять не может, но молчит и не вопрошает Её. Мария видит Себя в опасности подвергнуться тяжкому подозрению и даже осуждению, но молчит и не открывает Своей тайны.” В самом деле, что же оставалось делать Иосифу. Он имел, конечно, право обличить Марию всенародно, предать Её строгости закона Моисеева, но такая строгость была совершенно противна и кроткому нраву Иосифа, и тому уважению, которого вполне заслуживала Пресвятая Дева своими равноангельскими нравом и жизнью. А оставить всё дело без внимания было противно закону и совести праведного старца, отвращавшегося от всякого потворства нечистот. Что же делает, наконец, святая и кроткая душа?

Иосиф же, наречённый по обречению муж, муж Её, будучи праведен и, не желая огласить Её, хотел тайно отпустить Её, будучи прямодушен и правдолюбив, как верный исполнитель закона, и исполненный всякой добродетели, не хотел всенародно предать Её позору перед синедрионом, верховным иудейским судилищем, хотел тайно отпустить Ее. Не хотел добрый старец подвергать Марию не только строгому наказанию по закону, но и стыду и огорчению в глазах знакомых и соседей, и решился разойтись с Нею тайно, без огласки, без формальностей, которых требовал закон, когда подавалось разводное письмо (Второз. 24:1): так он берёг Её честь и безопасность! Можно было обойтись без огласки, ибо обручение не считалось равным браку и формальностей особых не требовало. Не сказал Евангелист: “восхотел Ее изгнать,”— но отпустить. Так Иосиф был кроток и добросердечен! Сердце праведника уже предчувствовало Христовы заповеди, по которым надлежит иметь око чистое и не судить да несудимым быть. (Мф. 6:22; 7:1).

Но когда он помыслил это, се, Ангел Господень явился ему во сне… Как только мысль отпустить Деву утвердилась в душе старца, явился ему Ангел, может быть, тот самый, который благовествовал Пресвятой Деве Её бессемянное зачатие, — Архангел Гавриил. А во сне потому , что благопокорливая душа старца не имела нужды в более чудесном явлении наяву, да и разительное согласие сновидения с его душевным состоянием уже ручалось за то, что это не был пустой сон, но откровение Божие. В самом деле, его смущение было сокровенною тайною его души, и никому не поведал он этой тайны, а размышлял только с собой и от Самой Девы пытался скрыть своё смущение. И вот о чём он только в уме помышлял, вдруг слышит от Ангела. Вполне ясно, что Ангел пришёл говорить от Бога, ибо Бог один ведает тайны сердечные. Притом же его добрая душа готова была на всё, только бы кто указал, как выйти из затруднения, не подвергая опасности обручённую ему Деву. Но почему же Ангел не явился раньше? Зачем было попущено это смущение святой души обручника Приснодевы? Затем, чтобы он не обнаружил неверия, подобно праведнику Захарии, отцу Предтечи, чтобы с ним не случилось то же, что случилось с Захарией. Легче поверить, когда дело очевидно. Но вместе с Иосифом, страдала душой и Пресвятая Дева. Не могла же Она не заметить его туги сердечной. И в то же время как он старался облегчить своим молчанием Её затруднительное положение и искал средства прекратить своё затруднение. Она таилась не только с явною для Неё опасность обличения, но, как объясняет св. Златоуст, “с опасностью суда и смерти.” Наконец, невольным подозрениями Иосифа не унижается ли, не уничижается ли Сам зачатый во чреве Её Господь наш? Итак, почему же так медлил Господь просветить Своего Праведника и спасти Ту, в Которой — спасение мира? Отвечаем на это словами одного любомудрого архипастыря, (Иннок., еп. Херс). “Для чего Сын Божий, — говорит он, — оставив престол славы, подобно последнему из сынов человеческих, вселился в утробу Приснодевы? Для того, чтобы сделаться жертвою за грехи наши, претерпеть казнь, нами заслуженную, и таким образом примирить нас с Божиим правосудием. Что же удивительного, что Он ещё во чреве Матери, ещё до рождения уже вземлет крест на Себя, крест уничижения, который потом будет нести до самого конца Своей земной жизни?” А для Пречистой Матери Его и для мнимого отца Его Иосифа это испытание было благопотребно, чтобы предохранить их от помысла превозношения. “Святая Дева соделывается Матерью Бога Слова. Св. Иосиф должен вскоре наречься отцом Его: какая великая честь, слава для обоих! А вместе с сим какая великая опасность для смирения, этого основания для всех добродетелей! Выражение “ублажат Меня все роды” (Лк. 1:48), вновь могло появиться и в уме Марии, и в воображении простосердечного Иосифа, но не всегда в той чистоте, в какой представилось Ей среди святого восторга при свидании с праведною Елисаветой. И вот против этой опасности превозношения Промыслом Божиим воздвигается мрачная, но крепкая ограда — искушение подозрения. Не до помыслов земной почести было теперь Той, Которая за мнимое несоблюдение чести не могла без смущения взирать на хранителя Своего девства! Не до самомнения будет и св. старцу, когда он, получив вразумление свыше, вспомнит, с каким подозрением взирал он на Пренепорочную Деву! Между тем оба они, страдая от этого искушения, приобщались страданиям Самого Господа Иисуса Христа.”

Но вот искушение миновало, явился Иосифу во сне Ангел Господень.…и сказал: Иосиф, сын Давидов! Не бойся принять Марию, Жену твою. Иосиф был простым древоделом, но Ангел именует его потомком, даже сыном Царя Давида и этим напоминает ему, что он — законный наследник обетования, данного Давиду, его праотцу, о рождении Спасителя. “Иосиф, сын Давидов!” Какое дружелюбное и в то же время вразумляющее выражение! Потомок славного Царя Давида! — как бы так говорит Ангел, — зачем ты так смущаешься? Чего ты боишься? Ты боишься оскорбить Бога тем, что держишь в доме эту подозреваемую в прелюбодеянии? Конечно, если бы не это подозрение, то ты и не подумал бы отпускать Её? Не бойся же, Она чиста и при в чём не повинна. Я бы не назвал Её твоею женою по обручению, если бы Она не сохранила Своего девства. Не бойся же принять, то есть ввести в дом, Ту, Которую ты уже мысленно отпустил от себя. Её поручает тебе Бог, поручает не для брака, а для того, чтобы ты был Её хранителем (так потом Господь поручил Мать Свою возлюбленному ученику Своему, Иоанну, когда страдал на кресте). Видишь, я знаю тайну души твоей смущённой. Верь же и слову моему: вспомни, что из рода Давидова, к коему ты принадлежишь, должен произойти Царь славный, Спаситель мира. Вспомни, что Он, по пророчеству Исаии, должен родиться от Девы. Итак, довольно предавался ты мрачным мыслям, довольно терзался и страдал душой! Узнай же истину, отложи страх и возрадуйся: Родившееся в Ней есть от Духа Святого. Родит же Сына, наречёшь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их. Родившееся в Деве Марии, То, что так смущает тебя, не от человека, а от Бога. Обручённая тебе Дева родит Сына, и ты, хотя и не отец, дашь Ему имя; но не то, что ты желал, а которое я принёс тебе для Младенца свыше от Самого Бога. Имя же — Иисус, что значит Спаситель. Это, а не какое-либо другое имя приличествует рождающемуся Младенцу, потому что Он будет Спасителем Мира, ибо Он спасёт людей Своих: не только Свой избранный народ, народ Израиля, но и всех верующих в Него и именующихся Его именем. Спасёт их не от видимых врагов, от которых могут избавить и люди, а от грехов их; (Ин. 17:2-6), от грехов и от смерти вечный, от чего никто из людей не может избавить. Вот, что значит сладчайшее имя Господа нашего — Иисус. Имя, принесённое с неба и истолкованное не человеком, но Ангелом Господним! Поистине, нет имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись, (Деян. 4:12), кроме имени Господа нашего Иисуса Христа; перед ним же преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних! (Филип. 2:10). Грех сначала вселяет ад в человека, а потом и самого человека низводит в ад. Грех удаляет человека от Бога, от греха — всякое зло и самая смерть. Потому спасти от грехов значит примирить людей с Богом и возвратить им жизнь вечную. Но кроме Бога, никто не может оставлять и прощать грехи, а посему и рождающийся от Девы Иисус есть не всесовершенный Бог. “Он рождается на земле не для того, чтобы жить, ибо для этого не нужно было бы Ему земное рождение, но чтобы умереть, чтобы в самый ад сойти, чтобы из смерти породить жизнь, из ада, из погибели извести спасаемых сынов неба. Так спасёт Он людей Своих от грехов их!” “Не сказал Ангел Иосифу: “родит тебе Сына,” — замечает св. Златоуст, — а сказал только: родит Сына. Ибо Мария родила не от Иосифа и не Иосифу, а целой вселенной.”

А всё сие произошло, да сбудется речённое Господом через Пророка Исаию, который говорит: се, Дева во чреве примет и родит Сына… “Не удивляйся, — как бы продолжает Ангел Божий. — Не удивляйся тайне, которую я тебе открываю. Всё это прежде века предопределено Господом, предопределено и давно открыто через Пророка:. Итак, слышишь? Не я, а Сам Бог устами Исаии назад тому семьсот лет наименовал обручённую тебе Жену — Девою. Уста были Исаии, а пророчество — свыше, от Бога. Тебе знакомо это пророчество, вспомни же его и поверь Самому Богу, что Мария зачала от Духа Святого и остаётся Девою.” — “Иосиф, — замечает св. Златоуст, — не успокоился бы мыслями, если Ангел не напомнил ему пророчество Исаии или, лучше, Самого Бога. Поэтому и говорит: Речённое Господом через Пророка, — а не просто: ‘речённое Пророком’.” Пророк Исаия указал признак истинного Мессии, Его чудесное рождение от Девы: Сам Господь даст вам знамение (чудо): се, Дева во чреве приимет и родит Сына (7:14). Если бы родила не Дева, а молодая женщина, то в этом и чудесного знамения бы не было.

И нарекут Ему имя Еммануил, что значит: с нами Бог. Присоединяя это истолкование, Небесный вестник как бы сказал: ты, Иосиф, наречешь Ему имя Иисус, а Его дела, Его Божественное учение и чудеса сделают то, что все люди, все народы, уверовавшие в Него, нарекут Его Еммануил, то есть будут говорить о Нём: “С нами Бог!” Ибо, хотя Бог и всегда пребывает с человеками, но ещё никогда Он не был с ними так видимо, так близко (Ин. 1:14). “С нами Бог во Иисусе по самому воплощению: поелику в Нём естество Божеское и наше человеческое соединены нераздельно и неслиянно, и потому Он не стыдится, — как говорит Апостол, — называть их братьями (Евр. 2:11). С нами Бог во Иисусе по искуплению: поелику без Иисуса с нами был диавол, ибо кто делает грех, тот от диавола (1 Иоан. 3:8). Но Иисус, пришедши, избавил нас от диавола. С нами Бог во Иисусе по дару Святого Духа: поелику Сын Божий умолил Отца, да пребудет с нами вовеки Дух истины (Иоан. 14:16). С нами Бог через Иисуса, поелику вселяется Христос в сердца наши (Еф. 3:17). С нами Бог через Иисуса, если мы совершенно предаём себя Ему: поелику тогда живём уже не мы, но живет в нас Христос (Гал. 2:20), и Бог производит в нас и хотение и действие по Своему благоволению (Филип. 2:13). От имени Господа нашего Иисуса Христа с нами Бог всегда и во всём. Только мы да не перестанем быть с Богом через памятование о Нём, через молитву к Нему, через веру и любовь, являемые в добрых делах, которые приближают нас к Богу” (Митр. Филарет М.).

Встав ото сна, Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень и принял Жену свою и не знал Её. [Как] наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарёк Ему имя Иисус. После этого сновидения в доброй душе Иосифа исчезли все подозрения. С радостным сердцем он поспешил исполнить волю Божию, возвещённую ему Ангелом. Он сообщает о своём сновидении Марии и объявляет повеление Ангела. Теперь уже и Она не могла молчать перед Иосифом, и Она охотно сложила с Себя эту тяжкую для сердца Её обязанность. И старец вместе с юною Девой с благоговением произнесли святое имя будущего Мессии — Иисус; имя, которое было открыто обоим, но каждому порознь. После этого Мария совсем уже перешла в дом своего праведного обручника, и принял Иосиф наречённую Жену свою, принял сердцем и душой в свой дом. И стал он с этого времени благоговейно служить Ей, как Матери обетованного и всеми с нетерпением ожидаемого Мессии — Христа. А Пресвятая Дева, прикрывая тайну Божию именем обручённой жены, мирно ожидала в доме Иосифа преславного исхода благодатного Своего чревоношения.

И не знал Ее Иосиф, как наконец, она родила Сына Своего первенца, — то есть совершенно никогда не познавал Ее, как муж, ибо слова как наконец (по-славянски дондеже) в Священном Писании не означают никакого срока. Так, например, в книге Бытия (8:7) сказано: …и выпустил Ной ворона, который, вылетев, отлетал и прилетел, пока (дондеже) осушилась земля от воды. Но ворон и после того не возвращался в ковчег. Или в 109-м псалме. Сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе (дондеже) положу врагов Твоих в подножье ног Твоих. Но и после покорения врагов Своих Сын Божий сидит одесную Бога Отца. Или в притче Христовой о немилосердном заимодавце говорится, что государь его отдал его истязателям, пока (дондеже) не отдаст ему всего долга (Мат. 18:34), то есть навсегда, ибо, находясь в руках мучителей, чем и как мог он уплатить долг свой? Так и здесь, когда Евангелист говорит: …и не знал Её, как наконец (дондеже) Она родила Сына Своего, — не думай, будто Иосиф после того познал Её. Евангелист хочет сказать только то, что Мария до самого рождения Иисуса Христа была Девою, а что было после рождения, о сём сам можешь рассудить, ибо ясно само собою и без объяснения Евангелиста. Такой праведный старец, каким были Иосиф, не мог решиться познать Деву после того, как Она столь чудесно, от Святого Духа, соделалась Матерью Сына Божия, и после всех чудес, коих он был свидетелем при рождении Спасителя. Вспомни при этом, что Сама Пресвятая Дева дала обет всегдашнего девства (Как будет это, когда Я мужа не знаю? Лк 1:34) и согласилась на обручение Иосиф только для того, чтобы он был Её хранителем, а не мужем. Кто дерзнёт помыслить, что Она нарушила Свой обет? Такое мнение было бы нечестием и оскорблением Преблагославенной в жёнах Матери Божией. Нет, как до рождества, так и в рождестве и после рождества Она пребывает Девою, почему св. Церковь и именует Её Приснодевою и Богоневестою, а св. Иосиф только служил Ей, как раб госпоже своей, как Матери Божией. Ещё в Ветхом Завете св. Пророк Божий Иезекииль, изображая в таинственном видении пришествие в мир Господа воплотившегося, входящего в восточные врата храма, говорит от лица Божия: …ворота сии будут затворены, не отворятся, и никакой человек не войдёт ими, ибо Господь Бог Израилев вошёл ими, и они будут затворены (44:2-3).

И он, Иосиф по праву земного отца и во исполнение повеления Божия нарёк новорождённому Младенцу Ему имя — Иисус. Это наречение имени состоялось в восьмой день по рождению Его, при совершении над Ним обряда обрезания.

Никто не забыт у Отца Небесного в Его великом семействе. Он — Бог не только Иудеев, но и язычников. Он — Бог и Спаситель всех сынов Адамовых. Святой Апостол Павел говорит: От одной крови Он произвёл весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли и не найдут ли (Деян. 17:26-27). И хотя люди забыли Бога и стали поклоняться идолам, но в их сердцах, в их совести, хотя и смутно, всё же слышался Голос Божий. И лучшие из язычников не переставали искать Божией правды, следуя внушениям совести. Сократ говорил: “Не надейтесь исправить человеческие нравы, доколе Сам Бог не соблаговолит послать особенного Мужа для исправления нас самих.” “Не быть на земле порядку, — говорил Платон, — если только Сам Бог, сокрывшись под образом человека, не разъяснит нам и наши отношения к Нему, и наши взаимные обязанности друг к другу.” Поэтому перед временем Рождества Христова не одни только Иудеи ожидали пришествия желанного и обетованного Мессии — Христа. Весь исполненный грехом мир смутно ожидал себе Избавителя. Это ожидание особенно было распространено на Востоке: там, среди Персов больше, чем у других народов, сохранилась библейских преданий. Там после плена вавилонского много оставалось евреев, которые распространяли среди жителей Востока свои верования, свои надежды и ожидания. Евреи, а за ними — и другие народы, ожидали явление великого Царя, Который должен был родиться в Иудее и покорить Себе весь мир. И вот, как только Господь Иисус Христос родился в Вифлееме, среди тьмы идолопоклонничества, в стране неверия нашлись люди, которые так усердно чаяли Утехи Израилевой — Христа, что при первом знамении с небес, при появлении необыкновенной звезды идут издалека на поклонение родившемуся Спасителю.

Когда же Иисус родился, в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода пришли в Иерусалим волхвы с Востока, и говорят:… Евангелист уточняет, что именно в Иудейском Вифлееме родился Иисус. Был в те времена ещё Вифлеем Галилейский. Об Ироде Евангелист упоминает, дабы показать, что у Иудеев в то время уже не было своего царя, а царствовал иноплеменник Ирод, и значит, настало время пришествия Христова, согласно пророчеству праотца Иакова. И называется Ирод царём в отличие от другого Ирода, который был сыном первого и титула царского не имел. Волхвы, шедшие в Иерусалим из дальней страны, могли прийти прежде события, могли прийти и спустя долгое время, но они пришли именно около того времени, когда родился Сын Божий, дабы это чрезвычайное событие не оставалось надолго неизвестным для Иерусалима. Такое соответствие в пришествии волхвов со временем рождения Спасителя показывает, что в их путешествии всё было предопределено свыше и что это путешествие началось задолго до Рождения Господа (Исаия 60:3).

Что же это были за люди, волхвы? То были мудрые, учёные и притом благочестивые люди, усердные к вере и предметам святым. За свою доброту и чистосердечие они удостоились быть первыми призваны в Вифлеем на поклонение Спасителю мира. Предание называет их даже царями и сохранило их имена: Мелхиор, Гаспар и Валтасар*. По тому же преданию, родом они были из Персии или древней Вавилонии, где за 500 лет до них жил пророк Даниил. Этот великий пророк в своё время был начальником над всеми вавилонскими мудрецами. Он, конечно, передал своим подчинённым истинные понятия о Боге, и очень вероятно, что он указал волхвам пророчество древнего их предка, волхва Валаама, который ещё во времена Моисея изрёк о Спасителе такое слово: Восходит звезда от Иакова, и восстаёт жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых (Числ. 24:17). Можно думать, что и книга пророчеств Данииловых была известна волхвам, а потому они могли знать и исчисление седмин Данииловых. Так от времён Даниила-пророка до самого времени Рождества Христова у восточных мудрецов хранилось предание о грядущем в мир великом Царе Израилевом. В то время люди верили, что рождение и смерть великих мужей сопровождается появлением и исчезновением на небе звезд.

Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему. Внимательные к путям Промысла Божия волхвы ждали явления такой звезды пред рождением ожидаемого Царя Израильского. И вот, увидев её, они признают за несомненное, что этот Царь уже родился. Они приходят в Иерусалим и расспрашивают всех о новорождённом Царе: Где родившийся Царь Иудейский? Каково же было их удивление, когда оказалось, что там ещё никто и не знал о совершившемся великом событии, и Идеи изумлённо спрашивали волхвов, как они узнали о рождении Царя Иудейского. На это волхвы как бы так говорили: как странно, что вы, Иудеи, не знаете о Нём. Нас привело сюда не праздное любопытство, а знамение небесное. Как же нам было не придти сюда? Итак, где же ваш новый Царь? Ведь нас влечёт к Нему не выгода, не политика какая-нибудь, а глубокое душевное уважение к Нему и вера; мы пришли воздать Ему честь, какая подобает такому великому и священному Лицу. “Эта звезда — говорит святой Игнатий Богоносец, — воссияла на небе ярче всех звёзд, и свет её был неизречённый, а новость её произвела во всех изумление. Все прочие звёзды вместе с солнцем и луною составляли как бы хоровод около этой звезды, и она разливала свет свой на все другие светила.”

Что же это была за звезда, которую они видели? По изъяснению святого Златоуста, это была невидимая сила Ангельская, принявшая вид звезды. В самом деле, смотрите, что делается с этой чудесной звездой. Все звёзды имеют путь с Востока на запад, а эта — с севера на юг: из Персии — в Иерусалим. Все видимы только ночью, а эта — и днём, при сиянии солнца. Она то появляется, то скрывается. Когда волхвы пришли в Иерусалим, её не стало видно; а когда вышли из Иерусалима, она опять явилась и притом подобно столпу облачному, водившему евреев по пустыне. И она шла впереди волхвов, когда они шли, и останавливалась, когда они стояли. Наконец, показав им самое место, где был Богомладенец, она совсем стала невидима. Ясно, что простая звезда не могла бы быть таким путеводителем для волхвов; это была сила Ангельская. “Почему Бог привёл ко Христу волхвов звездою, а никаким-либо другим средством, — вопрошает святой Златоуст. — По Своему особенному снисхождению к немощи человеческой Бог употребил для их призвания то, что было им больше знакомо. Они занимались наблюдением звёзд, и Бог призвал их звездою.” Так, по словам песни церковной, звёздам служащие, звездою учахуся кланятися Солнцу правды — Христу.

Как же они узнали, что звезда возвещает им о рождении именно Царя Иудейского, а не кого-либо другого? “Мне кажется, — говорит святой Златоуст, — что это было делом не одной звезды, но Сам Бог подвиг их сердце подобно тому, как расположил он персидского царя Кира отпустить Иудеев из вавилонского плена” (1 Ездр. 1:1). Они, волхвы, ждали великого Царя Иудейского, вот благодать Божия, всегда пребывающая в чистых душах, и внушила им оставить всё и идти в Иудею. Когда же появилась эта звезда? Святой Златоуст говорит, что волхвы увидели её задолго до Рождества Христова; по крайней мере, за столько времени, сколько нужно было волхвам для путешествия в Иудею. И наш Святитель Дмитрий Ростовский говорит, что, придерживаясь мнения святого Златоуста, благопристойно думать, что эта звезда явилась за девять месяцев до Рождества Христова, в тот благословенный день и час, когда благодействием Архангела и наитием Святого Духа зачат был во чреве Матери Господней Господь наш Иисус Христос. Но почему же звезда не повела их прямо в Вифлеем? Если бы они не заходили в Иерусалим, то была бы устранена всякая опасность для них, даже для Самого Отрочати, от Ирода. Богу было угодно именно через них возвестить о рождении Иисуса Христа всему Иерусалиму, первосвященникам и книжникам Иудейским и тем обличить их духовную леность и нерадение.

Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. Особенно же, конечно, смутились приверженцы Ирода. Да и как было не смутиться при этой вести подозревающему всех и вся Ироду, который стерёг все входы и выходы своего царства?! Он был царём незаконным, иноплеменником, самозванцем, поставленным Римлянами. Он был ненавистен всему народу за свою жестокость, которая простиралась до того, что по одному его подозрению он предавал казни даже своих собственных детей. Ирод только что перед этим учинил кровавую расправу с заговорщиками, которые в самом дворце покушались убить его. Удручённый летами и омерзительной болезнью, которая потом свела его в могилу, тиран испугался, когда ему доложили, что именно теперь, когда его оставляли уже силы, и родился Мессия, истинный Сын Давидов, законный Царь, Который, думал Ирод, отнимет у него царство. Как же было не смущаться такому тирану при подобном известии?! Но чего же боялся Иерусалим? Ведь пророки ещё задолго до Его рождения предсказали, что Христос придёт спасти Свой народ, что Он будет его Благодетелем и Освободителем. Что же смущало теперь Иудеев? Им нужно было радоваться, что у них родится такой Царь, Который, будучи ещё Младенцем, уже привлёк к Себе на поклонение мудрецов персидских, а впоследствии покорит Себе все народы земные. Если бы они любили Христа, то обрадовались бы и вести о Его рождении, как и действительно радовались немногие избранники Божии (например, Самсон и Анна). Но Иудеи любили больше самих себя, чем Христа. Каждый, вероятно, подумал, что Ирод, как только узнает о рождении Царя-Христа, страшно ожесточится и будет преследовать всех, кто решился бы поклониться Христу. И вот каждый берёг только самого себя и боялся громко говорить о Христе. А Ирод между тем решал вопрос, что ему делать. Убить волхвов! Но какая ему польза от того, если Сам Новорождённый Царь уцелеет? Ведь он ещё не знает, где этот Младенец и Кто Он. И вот в мрачной душе Ирода составился ужасный план: через самих же волхвов всё разведать о Царственном Младенце, а потом убить Его; а если нужно, то с Ним и волхвов за то, что они взволновали его народ.

И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля. Собрав всех членов Синедриона, (а их было 72) и учёных знатоков Писания, Ирод спрашивает, где Ему должно родиться, согласно древним пророчествам и обетованиям? Хотя волхвы и не говорили, что Царь, Которого они ищут, есть Христос, но Ирод сразу понял, о каком Царе идёт речь. И вот он спрашивает у книжников и первосвященников, лукаво притворяясь усердным почитателем Бога Израилева и Самого Христа: Где должно родиться Христу? И получает ответ, прямой и ясный. Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском. “Они так удачно решают вопрос, где Христос рождается, — замечает святитель Филарет, — и так довольны своим решением, что не находят нужным далее узнать, не родился ли Он, действительно.” Впрочем, нельзя было и не сказать истины, поскольку она была известна каждому Иудею (Ин. 7:42), потому что весьма ясно изображена в Писании пророком Михеем за семьсот лет до времени Ирода. Ибо так написано через пророка: И ты, Вифлеем-Ефрафа, земля Иудина, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Вождь, Который упасет народ Мой Израиля и Которого происхождение из начала, от дней вечных (5:2). Ты, Вифлеем, хотя и мал, и малолюден среди других городов; однако же ты имеешь великое преимущество, по коему, ни чем не меньше среди остальных воеводств Иудиных и городов, ибо из тебя произойдет вождь, выйдет всемогущий Владыка вселенной, Который, как пастырь добрый, упасёт народ Мой Израиля, (Мих. 5:2, Апок. 10:11) всех, верующих в Бога, ибо “не все те Израильтяне, которые есть от Израиля” (Рим. 6:9). “Смотри, — говорит святой Златоуст, — какие чудные и необычайные дела совершаются! Язычники и Иудеи научают друг друга чему-то великому. Иудеи слышат от волхвов, что и в Персидской стране звезда проповедует Христа, а волхвы узнают от Иудеев, что Тот, Кого им возвестила звезда, задолго предвозвещён пророками.” Итак, Иудейский синедрион торжественно засвидетельствовал, что Христос рождается в Вифлееме Иудейском. Весь Иерусалим узнал о Его рождении и взволновался. Вифлеемские пастыри рассказывают и о дивном явлении им ангелов небесных, и о поклонении их Христу. Волхвы издалека пришли, руководимые звездою. Теперь Иудеи не могут сказать: не знаем, когда и где родился Христос. Все первосвященники и книжники по прилежном сличении пророчеств громко и твёрдо сказали то самое, что теперь сбылось не деле: Христос, действительно, родился в Вифлееме Иудейском. И это свидетельство мы имеем потому, что оно потребовалось коварному Ироду. Так промысел Божий самое коварство злых обращает к славе имени Божия (1 Кор. 3:19). Лучшего и полнейшего засвидетельствования истины в этом случае нельзя и представить.

Что же сделал Ирод? Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды… и сказал, где надобно искать Христа. Он думал, что Иудеи скроют от него Младенца, постараются спасти Его, как будущего своего Царя-Избавителя, и потому призвал волхвов тайно. Он не хотел прямо спрашивать их о времени рождения Младенца, опасаясь, что волхвы поймут его тайные намерения, и хитро выведал у них время появления звезды, полагая, что Христос родился тогда, когда появилась звезда. Сколько во всём этом хитрости и лукавства! На его глазах совершаются чудеса: небесная звезда проповедует Христа, пророчества указывают место Его рождения. Таким образом, ему ли, Ироду, идти против Бога? Если он верил пророчествам, то задумывал невозможное; если не верил, то чего же он боялся? Ради чего столько лукавства?! Вот до чего может дойти человек, ослеплённый гордостью и упорством во зле! Между тем, всё это могло показаться добрым, прямодушным волхвам делом благоразумия, тем более, что Ирод не только не отговаривал их от путешествия, но и обласкал их по-царски. И послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце, и когда найдёте, известите меня, чтобы и мене пойти поклониться Ему. И они, выслушавши царя, пошли. И се, звезда, которую они видели на востоке, шла перед ними… Вот тут Ирод не смог скрыть своей злобы, не смог сказать: “о Царе,” — так ненавистно было ему самое имя Царя-Младенца, разведайте, о Младенце, сами видите, что в этом деле есть какая-то тайна: вам, на Востоке, было сказано о Нём, а мы здесь ничего не знаем. Необходимо соблюдать осторожность. Вас само небо звездою зовёт к Новорождённому, поэтому идите пока одни, дабы не произвести безвременно шума и толков в народе, узнайте всё точнее и, когда найдёте, известите меня, чтобы и мне пойти. И тогда я первым поспешу явиться для воздания чести, Ему принадлежащей. Пойду пеший, без всякой царской пышности, без колесниц, без свиты, в виде простого странника и богомольца пойду поклониться Ему.

Ирод знал уже теперь, где родился Христос; догадывался, судя по явлению звезды, когда родился Христос. Но чтобы не ошибиться в своих расчётах, он хотел увериться во всём этом при помощи самих же волхвов. А волхвы в простоте доброго сердца ничего этого и не подозревали и поверили Ироду. Они, выслушавши Царя, пошли в Вифлеем, нимало не подозревая о кровожадных намерениях Ирода, и обещали исполнить его желание. Но промысел Божий всё предвидел. Могло случиться, что подозрительный тиран вдруг передумает и не будет долго ждать, пока вернутся к нему волхвы. И его жестокость обрушится на Вифлеем, пока в этом благословенном граде ещё находится Младенец — Спаситель мира. Нельзя было терять времени, да и пора было уже наградить терпение волхвов путешествующих. И вот перед ними — опять небесный вождь: И се звезда, которую они видели на востоке, шла перед ними. Можно представить себе радость святых путешественников, когда они опять увидели свою знакомую путеводительницу небесную, которая теперь уже прямо и непосредственно вела их как бы за руку среди дня! …пока, наконец, пришла и остановилась над местом, где был Младенец. Увидев звезду (то есть, как и где опустилась она), они возрадовались радостью весьма великою.

Вифлеем расположен в двух часах пути на юг от Иерусалима, на горе, покрытой роскошными садами. Не долго пришлось искать новорожденного Царя. Не нужно было расспрашивать о Нём, — звезда-путеводительница шла теперь перед ними, пока, наконец, пришла и остановилась над местом, где был (божественный) Младенец. Звезда будто бы перстом указала это место. Вероятно, она так опустилась с высоты, что можно было по падающим вниз лучам её без труда узнать место, где обретался Младенец. Увидевши, как и где опустилась звезда, они возрадовались. Да и как было не радоваться, когда ещё несколько минут, и они будут у цели своего долгого и трудного путешествия! И вошедши в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его и, падши, поклонились Ему. Вероятно, имеется в виду дом, в котором Иосиф нашёл, наконец, убежище вместо вертепа для юной Марии с новорожденным Младенцем (Лк. 2:16). — Увидели Младенца, волхвы увидели столь желанного и усердно искомого Младенца-Царя в бедной хижине, быть может, в яслях, в простоте и уединении (Пс. 83:4), только с Марией, с Пречистой Матерью Его. Даже об Иосифе не упоминает Евангелист. Вероятно, он в это время отлучился по домашней надобности, например, за пропитанием для святого семейства. И, несмотря на бедность, окружавшую Отроча и Мать, святые волхвы, как только увидели Его, тотчас же падши в трепетном благоговении пали перед Ним на землю и поклонились Ему, как Лицу Божественному. Их чистое сердце одним чувством постигло тайну, для их ума ещё непостижимую, тайну Божества Христова; постигло подобно тому, как Предтеча Иоанн (Лк. 1:41)ещё во чреве матери своей, радостно взыгравшись, приветствовал приближение Сего Богомладенца, находившегося тоже во чреве Своей Матери (Пс. 71:10). И открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну. Волхвы оказали Его убогой колыбели такие почести, каких не оказали и самому Ироду в его роскошных палатах. Три дара принесли Единому от Троицы и как бы в честь Святой Троицы (Исх. 30:8, Лев. 16:12). Золото символизирует дань Царю от царей; ливан — чистую, благоухающую, бескровную жертву Богу и в то же время — вечному Архиерею небесному; а смирна — дар будущему Мертвецу, (Ин. 19:39) Который Своею смертью разрушит царство смерти. Известно, что смирною, то есть благовонным составом, который добывался из дерева, Иудеи умащали тела умерших. Золото, ливан и смирна — лучшее из того, чем славилась родина волхвов, отдалённый Восток. И как эти дары не похожи ни кровавые жертвы иудейские из тельцов, и овнов, как они напоминают дары христианские! Не напрасно святой Златоуст называет волхвов первенцами Церкви Христианской, начатком верующих из язычников. В их лице “языческая неплодящая Церковь” узнала Надежду народов — Христа, и приклонилась пред дивным Младенцем, Который вскоре “соберёт во едино рассеянных детей Божиих.” Явиться к новому царю с дарами требовало и усердие, и обычаи восточных стран (Быт. 32:14, 43:11, 1 Цар. 10:27). А между тем, никогда святому Семейству не были так благопотребны, как теперь. Если что и было у них в Назарете, то они не могли взять много, надеясь скоро возвратиться, а теперь предстояло им и трудное и поспешное путешествие — бегство в Египет. С чем бы отправились они в чужую страну, если бы не помощь, полученная от волхвов. Их дары были дарами свыше, дарами на дальний путь. Кому же дар тот предназначался? Тому, Кто пришёл обогатить всех нас своею нищетой. Кто всем даёт дыхание и жизнь и всё остальное? Как велико Его Божественное снисхождение к нам! Впрочем, святой Димитрий Ростовский замечает, что Матерь Божия из того золота, которое принесли волхвы, почти всё раздала таким же бедным, как Сама, “мало нечто на путь в Египет удержавши.”

Но обратимся к повествованию о волхвах. Исполнив своё заветное желание и поклонившись Господу, они хотели уже возвратиться в Иерусалим, чтобы сдержать слово, данное Ироду, и поделиться с ним и со всем Иерусалимом тою святою радостью, которою полна была душа их. Но в том-то и была великая опасность. И вот Господь снова вразумляет их и притом уже не через звезду, а во сне, подобно тому, как вразумлял Он не раз и святого Иосифа: и получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, отошли в страну свою иным путём. Они не стали выискивать причины, почему не велено возвращаться к Ироду, а в простоте верующей души покорились велению Божию, и ушли другою дорогою; вероятно, на Хеврон, вокруг Мертвого моря. Церковное предание говорит, что святые волхвы и в своей стране возвещали всем, что видели Спасителя и были первыми проповедниками Христа среди языческого мира.

Дивны пути Промысла Божия! Кто бы мог подумать, что где-нибудь в Персии или Аравии ожидали так прилежно пришествие Того, о рождении Коего не знали в самом Иерусалиме! Между тем, вот язычники, волхвы, не только узнали об этом, но и пришли издалека на поклонение к новорождённому Спасителю мира. Видно, эти язычники были достойны такой милости Божией. Они не читали пророчеств, а только по преданиям от предков своих знали, что в Иудее должен родиться славный Царь; и однако же лишь только увидели звезду, как пошли в Иерусалим, смело искали Его, хотя и слышали, что в Иудейской земле есть уже царь, давно царствующий, гордый и жестокий, что спрашивая о другом Царе, они подвергают себя опасности. Не смущает их и вид бедности, убогие пелены, бедная мать. И в убожестве они узнают Спасителя и поклоняются Ему, как Богу. Сколько трудов, лишений и опасностей, и ради чего?! Чтобы только прийти, поклониться новорождённому Царю, Который, казалось, ещё не мог и наградить поклоняющихся Ему, и уйти восвояси. Это ли не вера, достойная отца верующих, Авраама? За сию то веру они и оказались достойнее самих Иудеев. Первоверховный Апостол Христов не напрасно возвестил, что боящийся Бога и делающий правду во всяком народе приятен Богу. (Деян. 10:35) Пример волхвов показывает, что такие люди, действительно могут быть во всяком народе. А Иудеи почивали на законе, знали все пророчества о Христе и не смогли указать волхвам, где Христос рождается. И никому из них не пришло в голову, хотя бы из простого любопытства, дойти с волхвами до Вифлеема, чтобы увидеть Младенца, Которого те искали. Какое нерадение! Какое духовное ослепление! За то лишились они великого счастья, которое досталось на долю язычников-волхвов! Царица Южная восстанет на суд с Иродом сим и осудит его, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот здесь больше Соломона. (Мф. 12:42) Восстанут на суд эти язычника волхвы и осудят нерадение Иудейское! Святой Златоуст в истории поклонения волхвов видит указание на будущую историю Церкви: волхвы ранее Иудеев поклонились Христу, так и язычники ранее Иудеев войдут в Церковь Христову.

Когда и где Господь наш Иисус Христос взял крест Свой, чтобы идти с ним на гору Голгофу? Когда и где Он начал страдать ради нашего спасения? Не в Иерусалиме, не на судилище Пилата, а ещё в Вифлееме, повитый пеленами. Вся безгрешная жизнь Его была великим крестоношением, и в первые же дни Своей земной жизни Он уже претерпел гонение от Ирода. Вот, что повествует об этом святой Евангелист Матфей: Когда же они (волхвы) отошли, — се, Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. После отшествия волхвов, в первую же, вероятно, ночь, Ангел предупредил Иосифа, поскольку медлить было нельзя: злоба Ирода не дремала. Как попечителю Святой Девы и воспитателю Божественного Младенца, Иосифу был поручен прежде Младенец, а с Ним — и Матерь Его; Матерь, а не жена, как Ангел прежде называл Её при первом появлении своём. Теперь уже у Сего Младенца нет земного отца, а у Сей Жены нет мужа. Итак, сказал Ангел, возьми, разбуди, если нужно, возьми за руку Мать, веди, хотя бы и неудобным казалось идти в такой далёкий путь и в такой поздний, полуночный час, возьми и беги, как бегут из дома, в коем пожар, как спасаются от зверя или неприятеля, как можно скорее, не жалея сил, и будь там, доколе не скажу тебе. Не навсегда останетесь вы там, в Египте, а только на время, пока я опять появлюсь тебе и скажу, что прошла буря. Но не бойтесь, вас не постигнет никакое зло, потому что с вами везде Сила Всевышнего, с вами Сам Божий Сын, смиренно повитый младенческими пеленами. Не ожидал, вероятно, праведный старец такого печального сновидения после всего, что видел и слышал накануне. Он видел восточных мудрецов, пришедших с дарами на поклонение к Новорождённому; он слышал от них о чудесной звезде, о намерении самого царя Ирода прийти поклониться Богомладенцу, и вдруг он должен для спасения жизни этого Младенца покинуть родину и бежать в чужую далёкую страну! Но не задумался, не стал рассуждать и колебаться святой старец. Он поспешил исполнить веленное: …встал, взял Младенца и Матерь Его и пошёл в Египет.

“Представьте себе, — говорит Иннокентий, Архиеп. Херсонский, — святого старца, вдруг встающего среди мрачной ночи с бедного ложа. Представьте, как он, преисполненный тем, что слышал от Ангела, слабыми стопами подходит с благоговением к спящей Отроковице и Младенцу и тихо возбуждает Её ото сна. Как потом смиренно объявляет Ей о крайней необходимости бежать сейчас же ночью, пока никто не видит, пока прохлада ночная не сменилась палящим зноем. Оставить не только дом, но и отечество, и отправиться в Египет. Как потом святая эта двоица немедленно собирается в путь и укладывает небольшое число необходимых вещей. Как Матерь, никогда не путешествовавшая по сыпучим пескам безводной пустыни, берёт на руки спящего Младенца и садится не бедное животное. Как старец следует около Неё дрожащими стопами… И всё это во тьме ночной. Какая трогательная картина! Сколько преданности воле Божией!” Святой Евангелист не имел в виду подробно описывать все события земной жизни Спасителя. Он желает только показать, что Иисус Христос есть во истину обетованный Спаситель мира, и потому ничего не говорит о том, как святые спутники достигли Египет, где поселились и где там жили. Он говорит только: …и там [Иосиф] был до смерти Ирода… Это нужно было для того, чтобы и Богомладенца освободить от какого-либо преследования и Матерь — от страха и опасений за Него.

Вместо всех этих подробностей путешествия святой Матфей объясняет, почему Богу было угодно избрать местом убежища для святого Семейства именно Египет, а не какую-либо другую страну: …да сбудется речённое Господом через пророка (Осию 11:1), который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего. (Пс. 79:9, Числ. 24:8) “Вавилон и Египет, — говорит святой Златоуст, — вот два места, бывшие гнездом всякого несчастья. От Вавилона Христос принял поклонение через волхвов, а Египет освятил Своим посещением и этим показал, что Он пришёл спасти самых отчаянных грешников, лишь бы только они обратились к Нему с покаянием.” Египет был ближе к Вифлеему, чем всякая другая страна. Там было много Иудеев, среди которых Иосиф и Мария удобнее могли найти себе пристанище, а главное, Египет изображал собою плачевное состояние греха и смерти, из коего Сын Божий пришёл извести род человеческий, как некогда Моисей извёл народ Израильский из Египта. Христос Спаситель есть глава нового Израиля, всех верующих в Него, поэтому и на Нём, Единородном Сыне Божием сбылось то, что святой пророк Осия говорит об изведении всего народа Израильского из Египта. Да и кого можно вернее назвать сыном Божиим: народ ли еврейский, который не раз отступал от Бога, поклонялся идолам и приносил детей в жертву бесам, или Того, Кто по естеству есть Сын Божий и чтит родившего Его Отца? “Посему — справедливо замечает святой Златоуст, — что, если бы Христос не пришёл в Египет, то пророчество не получило бы надлежащего исполнения, потому что возвращение народа из Египта было только прообразом возвращения Христа, Сына Божия, из того же Египта.” А если бы кто вопросил, а разве нельзя было Божественному Младенцу сокрыться в самом Вифлееме каким-либо чудесным образом? Для чего было нужно такое многотрудное путешествие? На это святой Златоуст отвечает так: “Тогда могли бы усомниться в том, что Он принял нашу плоть.” Были же впоследствии еретики, которые учили, будто Господь имел только вид плоти, а не действительную плоть. И нам Христос Спаситель хотел подать пример, как встречать опасности: у Него ли не было чудесных средств для спасения от Ирода? Он и теперь мог представить, если бы восхотел, в защиту Свою более, нежели дванадесять легионов Ангелов. (Мф. 26:53) Но вместо Ангелов употребляет старца Иосифа и Матерь, бежит, яко всякий человек, в Египет и таким образом спасает Себя. Не жди и ты чудес без нужды, чудес для своего избавления от угрожающей опасности, а пользуйся теми средствами, какие есть в твоих руках. Не вдавайся в опасность, когда можешь избежать её, не нарушая долга, но и не смущайся, не унывай: без скорбей не спасёшься, скорби — общий удел людей праведных. (Пс. 33:20). Но обратимся к повествованию святого Евангелиста.

Когда волхвы пошли из Иерусалима в Вифлеем, то Ирод несколько успокоился. Он стал ждать их возвращения и заранее радовался в душе, что так легко можно будет, узнав от волхвов место, где обретается новорожденный Царь, убить Его. Но он обманулся в своих ожиданиях. Тогда, — говорит Евангелист, — Ирод увидел себя осмеянным волхвами. Волхвы же, конечно, и не думали смеяться над ним, а только исполняли волю Божию, но он принял их поступок за личную для себя обиду, за обман, за поругание своего царского достоинства. Но вместо того, чтобы бросить своё безумное намерение, он воскипел от злости и стыда: весьма разгневался…Это был кровожадный тиран: нет возможности перечислить всех несчастных, которых он предал смерти. Уже предчувствуя свой конец, он отдал приказ (к счастью, неисполненный) собрать заранее всех знатных иудеев в Иерихон и сразу умертвить их в тот же день, как умрёт он сам. Он не щадил самых близких людей: по пустому подозрению он приказал задушить свою невинную жену, убить трёх своих сыновей и других родных. Что стоило ему загубить и всех еврейских младенцев?! И он, действительно, хладнокровно обдумывает ужасное дело. Волхвы ушли, размышляет он, но не уйдёт от меня Младенец. Я знаю, что Он должен быть в Вифлееме или где-нибудь недалеко от этого города. Волхвы говорили, что звезда явилась им тогда-то, значит, Младенцу теперь не более года. Взяв на случай возраст выше от двух лет, Ирод приказал избить всех младенцев от этого возраста и ниже в самом Вифлееме и вокруг него. Нечего щадить лишней сотни детей, когда речь идёт о царской безопасности!

Как задумано, так было и сделано. По случаю переписи в то время не только Вифлеем, но и все окрестности его были переполнены потомками Царя Давида. Многие пришли сюда со своими малютками. И вот в этот-то время Ирод послал своих воинов жестокосердных, чтобы избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал у волхвов. Приняты были, конечно, предосторожности, чтобы не уцелел ни один из младенцев, обречённых на смерть. Может быть, сначала под каким-нибудь предлогом малюток отобрали у родителей и потом вдруг всех умертвили. Предание говорит, что до 14.000 невинных младенцев пострадало тогда за Христа. Тысячи семейств повержены были в ужас и горесть. Вифлеемские мирные поля, на которых недавно слышалось пение Ангелов, славословивших Рождество Христово, огласились теперь стонами и воплями невинных страдальцев. “Кто может описать вифлеемское бедствие? — восклицает святой Григорий Нисский. — Кто изобразит это всеобщее рыдание, этот жалостный вопль детей, матерей, отцов и родных? Кто представит это бедствие во всех видах его, со всеми подробностями?” Сердце человеческое невольно скорбит, внимая сему повествованию, и невольно вопрошает: почему Господь попустил это избиение младенцев? “Потому, — отвечает святой Златоуст, — что всякую неправедную обиду Бог вменяет нам или в отпущение грехов или готовит нам за неё награду и блистательнейшие венцы.” Может быть, кто-то скажет, что те дети, достигнув определённого возраста, могли бы совершить великие дела. Но Бог не допустил бы их ранней смерти, если бы им предстояло стать великими людьми. Напротив, они легко могли бы стать в числе тех, кто кричал: Распни, распни Его! Кровь Его на нас и на детях наших. (Лк. 23:21, Мф. 27:25) Может быть, на них обрушились бы те скорби и беды, о которых Господь говорит перед Своими страданиями: …ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! (Лк. 23:29) И это-то блаженство теперь досталось вифлеемским матерям. Им лучше было потерять детей в невинном возрасте, чем видеть их несчастную смерть или ужасные бедствия впоследствии, когда они стали бы опорою их немощной старости. “Таковы, — говорит святой Златоуст, — наши причины; впрочем, это не всё: есть и другие, сокровеннейшие, которые ведает только един Господь.”

Тогда сбылось речённое через пророка Иеремию, который говорит: глас в Раме слышан, плач и рыдание, и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет. (Иер. 31:15) Могила праматери Рахили, любимой жены праотца Иакова, находилась недалеко от города Рамы, в виду Вифлеема (Быт. 35:19). Пророк Иеремия видел, как Вавилоняне уводили в плен Евреев из города Рамы, который вблизи Вифлеема, и под видом плача Рахили изобразил скорбь матерей по уводимым в плен сыновьям. То событие, которое тогда оплакивал пророк, было прообразом избиения младенцев вифлеемских; вот почему Евангелист Матфей и ссылается на это пророчество. После вифлеемского кровопролития Ирод жил недолго, — рука Божия, видимо, отяготела над тираном. Пожираемый заживо червями он едва мог дышать. От него исходило такое зловоние, что нельзя было близко подойти к нему. Его томила ужасная жажда, мучил неутолимый голод, и муки его были так нестерпимы, что он не раз покушался на самоубийство...

По смерти же Ирода, — се, Ангел Господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца. Ангел говорит иди, а не “беги,” как говорил прежде, потому что не было никакой нужды спешить, можно было спокойно останавливаться на пути для необходимого отдыха Младенца и Матери Его. Умерли, — говорит Ангел, — враги, искавшие души Младенца. Умер Ирод, а перед смертью убил сына своего Антипатра, такого же жестокого, как и сам Ирод. Потеряли силу и все клевреты Ирода, служившие его безумию и злобе. Он встал, взял Младенца и Матерь Его и пришёл в землю Израилеву. Услышав же, что Архелай царствует в Иудее, вместо Ирода, отца своего, убоялся туда идти… Иосиф же только и ждал сигнала. Он хотел было поселиться в Вифлееме, но узнал, что Архелай не отстаёт от отца в жестокости, и убоялся. При самом вступлении на престол Архелай уже успел показать свою жестокость: в праздник Пасхи он умертвил три тысячи Иудеев за то только, что они были нерасположены к нему. Слух об этом дошёл до Иосифа, и праведный старец, увидев, что Господу не угодно употреблять чудеса и знамения без крайней нужды, убоялся, как бы не пришлось подвергнуть Младенца и Матерь Его трудностям нового дальнего пути или другим затруднениям. Но, получив во сне откровение, пошёл в пределы Галилейские, которые принадлежали не жестокому Архелаю, а слабому и беспечному брату его Ироду Антипе. По смерти Ирода Римский император разделил царство его на четыре части, по числу сыновей Ирода, и потому самих их назвал не царями, а четверовластниками, по-гречески тетрархами, как они и называются в Евангелии. Иосиф и, пришед, поселился в городе называемом Назарет, да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречётся. Святое Семейство вернулось туда, где они и жили прежде, где у Иосифа было, конечно, готовое родовое жилище, и где жили его дети от первого брака. Назарет — это небольшой городок в Галилее. Он расположен в нагорной лощине и отличается прекрасным месторасположением и здоровым благорастворённым климатом. Здесь Господь наш провёл Своё детство и юность до тридцатилетнего возраста. Здесь возрастал Он духом и телом в повиновении Своей Матери и мнимому Своему отцу, древоделу Иосифу. Евангелист присовокупляет, что именно Назарет, а не какое-либо другое место было избрано для Его жительства. Он, Евангелист, говорит пророками, а не одним каким-нибудь пророком. Посему не ищи сего пророчества прямо и буквально у кого-либо из пророков: такого пророчества нет, но у каждого пророка найдёшь не одно место, (Исаи 52:2,3, Пс. 21) где Христос изображён в уничижённом состоянии, а Назарет и был такой ничтожный городок, по мнению Иудеев, что о нём не иначе отзывались они, как с уничижением. (Ин. 1:46) И, действительно, Самого Господа Иисуса часто называли они с презрением Назарянином, и Господь наш не стыдился этого имени, подавая нам пример смирения. Словом Назорей в ветхом завете (Суд. 13:5) назывались люди, посвятившие себя Богу. А Христос Спаситель наш есть Святейший святых Освятитель наш, и потому Он — совершеннейший Назарей в самом высоком смысле этого слова.

Как звезда утренняя перед восхождением солнца, явился Предтеча и громко возвестил пришествие Солнца правды, Христа. В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской и говорит: покайтесь! ибо приблизилось Царство Небесное. Святой Матфей повествует о том времени, когда Иисус Христос жил ещё в Назарете. По велению Божию исходит из своего уединения Иоанн Креститель и, громко провозглашая и проповедуя, проходит по всей пустыне Иудейской, лежащей на западе от Мёртвого моря. И водимый Духом Божиим проходит он по всей долине Иорданской от этого, Мёртвого, моря до другого — озера Галилейского. Не пошёл Предтеча Христов по градам и весям земли Иудейской со своею проповедью, как поступали все ветхозаветные пророки, а проповедовал в пустыне: здесь, в виду величественных картин природы, среди строгого безмолвия скал и утёсов гор Иудейских или на цветущих берегах быстрого Иордана собирались к нему отовсюду жаждущие услышать слово о грядущем Мессии. Здесь меньше всего было места праздному любопытству толпы. Здесь не могли поставить ему столько препятствий гордые книжники и фарисеи. Здесь, на свободе, в родной, с колыбели ему любезной пустыне, которая уже самою дикостью своей, отдалённостью от шума городской суеты располагала к размышлению о грехах, к покаянию громко взывает он и говорит: Покайтесь! Вы обманываетесь в своих мечтах о земном царствии Мессии — Христа, но Он грядёт к вам не за тем, чтобы освободить вашу землю от Римского владычества, а затем, чтобы ваши души освободить от плена греховного. Покайтесь! Перестаньте об этом мечтать, а подумайте лучше о грехах своих, раскайтесь в них, бросьте их навсегда. Смирите своё сердце, очистите его от мерзости греховной, от гордого самомнения, иначе не видеть вам царствия Божия, а это царство — недалеко от вас: ибо Приблизилось Царство Небесное!

Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищею его были акриды и дикий мёд. Иоанн, напоминавший своими речами пророка Исаию, в то же время своею грубою одеждой и суровой постнической жизнью живо напоминал другого древнего великого пророка — Илию. Как Назорей от утробы матери, он вовсе не стриг своих волос. Его строгое, загорелое, истощённое постом лицо, его пламенный взгляд, его одежда из верблюжьего, длинного, толстого и колючего волоса — вся наружность его невольно заставляла слушателя внимать ему. Пояс, который носил Иоанн, был таким же, какой носил Илия. Пояс вообще означает готовность к трудам, а пояс кожаный знаменует ещё и умерщвление плоти. Акриды — это особый род саранчи, которую теперь употребляют в пищу арабы, а, вероятнее, как объясняют святой Афанасий Великий и святой Исидор Пелусиот, — это верхушки особой пустынной травы, которою впоследствии по примеру своего учителя, Предтечи Господня, питался и святой Апостол Иоанн Богослов, как пишет о том Климент Александрийский. Диким же мёдом был мёд пустынных пчёл, весьма горький и противный на вкус. А о жилище Господень Предтеча заботился ещё менее, чем об одежде. Проповедь покаяния из уст такого проповедника должна была невольно увлекать слушателей. Его слово было подобно молоту, разбивавшему самое ожесточённое сердце; подобно пламени, проникавшему в самые сокровенные помыслы. И вот, далеко пошла молва, что в Иудейской пустыне явился человек, подобный древним великим пророкам.

Тогда Иерусалим и вся Иудея и вся окрестность Иорданская выходили к нему и крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои. Евангелист говорит, что к Иоанну шли и жители Иерусалима, и многие из жителей земли Иудейской, и областей, лежавших по то и другую сторону священной реки Иордан. Отовсюду по галилейским и иудейским дорогам потянулись большие караваны туда, где проповедовал Иоанн. Можно было видеть в этих толпах и знатных, и незнатных, и старых, и малых, и богатых, и убогих, и учёных, и неучёных, и благочестивых, и неверующих ни во что. “Видишь, — говорит святой Златоуст, — как сильно подействовало явление Пророка, как заставило весь народ встрепенуться, как привело его в чувство сознания грехов своих. И подлинно, чудное было для Иудеев зрелище, когда Иоанн говорил с таким дерзновением, обличал всех, как детей, блистал особенною благодатью на лице своём!”

Для чувственного Иудея недостаточно было проповеди о покаянии на словах. Нужно было запечатлеть эту проповедь каким-нибудь наружным знаком, дабы он помнил, что дал твёрдое обещание бросить прежние грехи, веровать во грядущего Христа, принять Его учение всем сердцем и теперь же, немедленно, переменить свою жизнь к лучшему. Для сего-то Иоанн и установил крещение. Как же совершал крещение Предтеча Христов? Он не возливал воду на голову крещаемого, как пишут неправославные живописцы, для этого ему не нужно было бы много воды, а Евангелист Иоанн прямо говорит, что Предтеча Господень только там совершал крещение, где было много воды. Да и самое слово крестить значит “погружать”, а не “окроплять.” Предтеча сам входил с крещаемым в воду, возлагал руку на его голову, требовал, чтобы тот исповедовал свои грехи, а потом погружал его в воду с головой, говоря ему, чтобы он веровал во грядущего Мессию-Христа и выводил его на берег, где крещённый молился. (Сравни рассказ о крещении евнуха Апостолом Филиппом, Деян. 8:38). Искреннее признание своих грехов есть потребность кающегося сердца; отраднее душе, когда облегчишь свою совесть раскаянием, легче отстать от греховной привычки, если искренне откроешь эту язву сердечную пред отцом духовным или даже пере любящим другом. Знал эту потребность сердца Предтеча Христов и требовал от крещаемых исповеди. Правда, его крещение не доставляло крещаемому благодати Святого Духа, ибо он не имел права прощать грехи, потому что тогда ещё не пострадал Господь наш на кресте за греха рода человеческого. Но эта исповедь пред таким святым мужем смиряла душу грешника, приближала её к Богу и делала способною к принятию благодати от Самого Христа. Вот почему святой Кирилл Иерусалимский говорит, что крещение Иоанново так же приводило к крещению Христову, как Закон Моисеев приготовлял людей к Евангелию Христову. Каждый, кто крестился от Иоанна, самым погружением в воду показывал, что он, подобно телесному омовению, обязуется постоянно очищать душу свою от нечистоты душевной. В крещении Иоанновом, по словам блаженного Августина, люди не возрождались духовно, а только приготовлялись для Господа, в Котором едином получаем мы возрождение. На эту разность указывает сам Предтеча: Я крещу вас в воде в покаяние…, Он будет крестить вас Духом Святым и огнём, то есть благодатью Святого Духа в таинствах Церкви.

Увидев же Иоанн многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься, сказал им: порождения ехидны!* кто внушил вам бежать от будущего гнева? сотворите же достойный плод покаяния и не думайте говорить себе: “отец у нас Авраам,” — ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. *(Ехидна самая ядовитая змея, ужеленный почти тотчас умирает. Она служит образом хитрости, злобы и лукавства). Общее стремление народа к Иоанну было так велико, что даже гордые фарисеи и саддукеи приходили к нему на Иордан. Это были две секты того времени, самые многочисленные и богатые. Фарисеи отличались строгим соблюдением разных обрядов, не только написанных в Законе Моисеевом, но и выдуманных ими же самими под именем разных преданий. Ради этих преданий они перетолковали даже самый Закон. Гордые, сварливые и честолюбивые они, однако же, везде старались выставить на вид своё мнимое благочестие, считали себя праведниками, а на простой народ смотрели с гордым презрением. Своим лицемерием и наружной набожностью эти святоши умели обманывать простой народ. Само слово фарисей значит “отдалённый, святой.” Саддукеи, напротив, не хотели знать никаких преданий, не веровали в ни в будущую жизнь, ни в воскресение. Говорили, что не, ни Ангелов, ни диаволов, что душа человека умирает вместе с телом, и что на том свете нет ни наград, ни наказаний. Своё название они получили от раввина (учёного) Садока, который умер за 260 лет до Рождества Христова. Конечно, сердца таких людей не были способны к покаянию. Фарисею казалось, что ему не в чем каяться, что он уже довольно свят, чтобы удостоиться царства Мессии. Саддукей смеялся в душе и над святостью фарисея, и над духовностью учения Иоаннова. Он думал, что если он происходит от Авраама, то непременно получит участие и в царстве Мессии. Приходили они к Иоанну только для того, чтобы показать народу свою ревность ко спасению, а, может быть, им хотелось уловить в чём-нибудь незаконном Предтечу Христова, выведать его намерения: ведь чем более народ стремился к Иоанну, тем более они сами падали во мнении народа. Но Иоанн видел их тайные помышления, — Бог открыл ему это. Мог ли он смотреть на это равнодушно? И он восстал против них с обличением, грозил им гневом Божиим, требовал немедленного покаяния. Строгие обличения древнего пророка Исаии слышались в словах его:

Непотребные дети гнусных отцов! Вы на словах отравляете народ своими соблазнами, вы угрызаете и убиваете даже святых ядом своих клевет! Как это случилось, что вы, будучи детьми таких злых отцов, начали раскаиваться? Откуда такая перемена? Думаете ли вы, что избежите страшного Суда Божия и вечной геенны только тем, что наружно креститесь, а сердцем, душою не переменитесь, не обновитесь, не покаетесь? Нет, этого не достаточно. Мало даже бросить только грех, надо ещё показать и добродетель. Сказано: не только уклоняйся от зла, но и сотвори благо. Оставьте своё лицемерие и притворство. Живите, как подобает человеку покаявшемуся, творите дела любви. Иоанн совершал крещение народа в Вифаваре, а это было место перехода Израильтян через Иордан при Иисусе Навине. Блаженный Иероним говорит, что камни, положенные на дне реки священной в память чудесного перехода через неё, видны были ещё в его времена. На сии-то камни указывая, великий проповедник покаяния грозно продолжал свою обличительную речь перед фарисеями: Не думайте надеяться на то, что вы происходите от Авраама, что если вы погибните, то святой патриарх останется бездетным. И без вас найдутся достойные участники в царстве Мессии, ибо говорю вам, что Бог из этих самых камней, на которых вы стоите в реке этой, может воздвигнуть таких чад, которые будут подражать его вере и добродетелям и с ним удостоятся царства небесного. И от камней Бог может дать ему, Аврааму, детей так же, как дал ему младенца от бесплодной матери. А вы всё же погибнете, если не принесёте искреннего покаяния. Поспешите же раскаяться, теперь самое лучшее время для покаяния, не упускайте же его. Иначе погибель нераскаянных близка: уже и секира при корне дерева лежит, то есть суд Христов близок! Не только ветви будут отсечены , но и самый корень посечётся, и всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь. Уже не пророк, не раб, а Сам Господь всяческих судить идёт, и в руках у Него — страшное и ужасное наказание. Пока ещё не поздно, пока ещё секира только лежит при корне, не коснулась его, ещё можно покаяться. Спешите же, иначе ведайте, что всякое дерево, не приносящее плода, срубают и бросают в огонь. Будь ты хоть потомком Авраама, имей своими сродниками многочисленных патриархов, но если сам ты не принесёшь плода, то понесёшь достойное наказание. “Какая высота духа! — замечает святой Златоуст. — Как сильно и смело говорит он к людям, которые всегда жаждали крови пророков, к людям, которые ничем не лучше змей! С какою свободою он обличает и их самих, и родивших их!” Они воображали, что Иоанн будет подобен трости, колеблемой ветром, и на самом деле он представлял собою непоколебимый дуб. И они не могли заставить себя исповедовать грехи свои Предтече и уходили от него, не приняв крещение.

Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я недостоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнём. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Своё и соберёт пшеницу Свою в житницу, а солому сожжёт огнём неугасимым.

Между тем народ, потрясённый страхом грядущего суда Божия, выражал желание избавиться от всех угрожающих бед. И вот Иоанн указывает им на то, что для полного внутреннего обновления и возрождения необходима помощь Духа Божия, и начинает говорить народу о Христе Спасителе. Моё крещение недостаточно, оно только приводит к покаянию, но не обновляет души. Но между мною, человеком, и Им, Идущим за мною Богочеловеком, не может быть никакого сравнения. Я недостоин быть у Него самым последним рабом. (На Востоке носили сандалии, которые снимались при входе в дом. Слуги развязывали и снимали их, потом надевали, это было делом самых последних рабов). И вот Он изольёт на вас преизобильно все дары животворящего Духа Своего. Подобно огню, Его благодать проникает всё существо человека, очищает его от всякой греховной скверны и воспламеняет любовью к Богу и ближнему. А тех, кто воспротивится действию Его Благодати, Он погубит огнём вечным в геенне огненной, потому что Он есть не только Спаситель, Но и Судия грозный. Весь мир то же, что гумно. И добро, и зло — всё тогда будет раздроблено. Как полновластный Господин Собственного гумна, как Бог всемогущий, Он отвеет плевелы от пшеницы, отделит праведных от грешников, и соберёт праведников, как пшеницу, в Свою житницу, то есть в Своё Царство. А грешников, как солому, сожжёт. Замечательно, с какой силою изображает святой Иоанн могущество Христово. Его слова напоминают пророчество Исаии: Его владычество — на раменах Его. Его могущество Ему принадлежит, и Предтеча говори, что Грядущий за ним очистит не Божие, а Своё гумно. И пшеницу соберёт не Божию, а Свою. Следовательно, Он есть Бог всемогущий. Он очистит гумно, следовательно, будет проникать в самую глубину сердец человеческих, иначе как возможно правосудное различение?

Сделавшись нашего ради спасения истинным Человеком, Христос Спаситель наш прошёл и все возрасты человеческие, от нежного детского возраста до совершеннолетия мужеского. Он смиренно подчинил Себя законам человеческим и во всей точности исполнял все требования закона Моисеева. “Никто, — говорит святой Златоуст, — не скажет теперь, будто Он потому отменил обрядовый закон, что не мог исполнить его. Нет, Он не преступил ни одной его заповеди.” Закон еврейский не допускал до служения священнического и до народного учительства ранее тридцатилетнего возраста, поэтому и Господь Иисус тридцать лет провёл в безвестном тогда Назарете в смиренных трудах древодела, ожидая предназначенного Ему времени, чтобы явить Себя миру, чтобы выйти на подвиг искупления рода человеческого. В Синаксаре на крещение Господне читаем:

И вот когда исполнилось Иисусу Христу тридцать лет, когда Иоанн Креститель своею проповедью уже достаточно открыл народу Иудейскому, Кто будет Христос, Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну креститься от него. Тогда приходит, наконец, и Сам Он, столь давно ожидаемый людьми, обетованный Мессия — Иисус из Галилеи. Галилея была той областью, где Израильтяне жили в смешении с язычниками и потому были в презрении у Иудеев, не ожидающих оттуда и обыкновенного пророка. К тому же приходит Он из города Назарета, малоизвестного, незначительного, не пользовавшегося у Иудеев добротою и славой. Приходит на Иордан к Иоанну в смиренном виде, как простой древодел, как один из смертных сынов Адамовых, чтобы креститься от Иоанна. Поистине, дивно смирение нашего Господа Спасителя! “С рабами Господь, — говорит святой Златоуст, — с виновными Судия идёт креститься! Безгрешный, конечно, не имел нужды в крещении покаяния. Но в этом-то и смирении Его, и сияет особенно высота Его. Чему удивляться, что принял крещение Тот, Который благоволит родиться, как человек, Который принял задушение и крест? То чудно, что Он, будучи Богом, восхотел сделаться Человеком. Всё же прочее было уже следствием сего." “Какая кротость и смирение Господа, — говорит святой Григорий Нисский, — какое снисхождение! Небесный Царь приходит к Иоанну, Своему Предтече, не будучи окружён воинством ангельским, но приступает к нему, как бы простой человек. В числе пленников обретается Искупитель их и Судия, к погибшим овцам присоединяется добрый Пастырь, Который ради заблудшей овцы снисшёл с неба и между тем не оставил небес. С плевелами смешалась небесная Пшеница, произросшая без человеческого семени.”