Как же различить - нравственно-доброе от нравственно-дурного? Различие это совершается по данному нам, людям, от Бога особому нравственному закону. И этот нравственный закон, этот голос Божий в душе человека мы чувствуем в глубине нашего сознания, и называется он совестью. Эта совесть и есть основа общечеловеческой нравственности. Человека, который никогда не слушал своей совести и усыпил ее, заглушил ее голос ложью и мраком упорного греха, часто называют бессовестным. Слово Божие таких упорных грешников называет людьми с сожженною совестью (1 Тим 4:2); их душевное состояние крайне опасно и может оказаться гибельным для души.

Когда человек прислушивается к голосу своей совести, - он видит, что эта совесть в нем говорит, прежде всего, как судия, строгий и неподкупный, оценивающий все поступки и переживания человека. И часто бывает так, что какой-либо данный поступок выгоден человеку или же вызвал одобрение у других людей, а в глубине души этот человек слышит голос совести: "это - нехорошо, это - грех..."

В тесной связи с этим совесть в душе человека действует еще как законодатель. Все те нравственные требования, которые стоят пред душой человека при всех его сознательных действиях (напр.: делай добро, будь правдив, не кради и т.д). являются именно нормами, требованиями, предписаниями этой самой совести. И голос ее учит нас как нужно и как не нужно поступать. Наконец, совесть еще действует в человеке как мздовоздаятель. Это бывает тогда, когда мы, поступив хорошо, испытываем мир и спокойствие в душе, и наоборот, после совершения греха испытываем упреки совести. Эти упреки совести иногда переходят в страшные душевные терзания и муки и могут довести человека до отчаяния или до потери душевного равновесия, если он не восстановит мир и спокойствие в совести чрез глубокое и искреннее покаяние... (Ср. у Пушкина - монолог Скупого Рыцаря и Бориса Годунова, а также "Преступление и наказание" Достоевского).

Грех есть духовная проказа, болезнь и язва, поразившая всю природу человека и душу и тело его. Грех повредил все три основные способности или силы души: ум, чувство (сердце) и волю. Ум человека помрачился и сделался склонным к заблуждению (у римлян была поговорка: "еrrarе humanum est" - человеку свойственно ошибаться), и человек постоянно ошибается - и в науке, и в философии, и в своей практической деятельности. Быть может, более всего повреждено грехом сердце человека, - центр его переживаний и чувствований добрых и злых, печальных и радостных. И мы видим, что наше сердце затянулось тиной и плесенью греха, утратило способность чувствований чистых, духовных и христиански-возвышенных. Вместо этого оно сделалось склонным к усладам чувственности и земным привязанностям, а также заражено тщеславием и иногда поражает полным отсутствием любви и благожелательности к ближнему.

Но, конечно, более всего повреждена и скована грехом наша воля, как способность действования и осуществления намерений человека. В особенности человек оказывается бессилен в своей воле там, где нужно осуществить истинное христианское добро - хотя бы он и хотел этого добра... О таком печальном бессилии воли Ап. Павел говорит в послании к Римл. 7:19. "Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю." И потому-то о человеке грешнике Христос Спаситель сказал: "Всякий, делающий грех, есть раб греха" (Иоан. 8:34), хотя - увы! - самому грешнику служение греху часто кажется свободой, а борьба с сетями греха - рабством...

Как же развивается грех в душе человека? Св. отцы подвижники христианского аскетизма и благочестия, лучше всех "ученых" психиатров знавшие грешную человеческую душу, различают следующие стадии - степени греха: первый момент в грехе - прилог, когда в сознании человека только обозначился тот или иной соблазн - греховное впечатление, грязная мысль и т. д. Если в этот первый момент человек решительно и сразу отвергнет грех, - он не согрешит, а победит грех и для души своей будет иметь плюс, а не минус. В прилоге легче всего одолеть грех. Если прилог не отвергнут, - он переходит сначала в неясное стремление, а затем в осознанное, ясное желание греха. Здесь человек уже начинает склоняться к греху данного рода. Но без особо тяжкой борьбы он здесь может не поддаться греху и не согрешить, в чем ему поможет ясный голос совести, и помощь Божия, если он прибегнет к ней.

Но вот - человек впал в грех. Упреки совести звучат громко и ясно, вызывая у не испорченного еще человека лишь резкое отвращение к данному греху. Исчезает прежняя самоуверенность и человек смиряется (ср. Ап. Петра до и после отречения). Но и здесь еще победа над грехом не столь трудна, на что указывают многочисленные примеры (того же Ап. Петра, св. царя и Пророка Давида и других покаявшихся грешников).

Труднее бороться с грехом - когда он, чрез частое повторение, обратится у человека в привычку. После приобретения вообще всякой привычки, привычные действия совершаются человеком очень легко, почти незаметно для него - сами собою. А поэтому и борьба с грехом, который стал для человека привычным, очень трудна, т. к. ему трудно уже не только преодолеть себя, но и уследить, заметить приближение греха.

Еще более опасной стадией греха является порок. В этoм случае грех настолько владеет человеком, что сковывает волю его как бы целями. Человек здесь уже почти бессилен бороться с собой и является рабом греха, хотя сознает его вредоносность и в минуты просветления, быть может, ненавидит его от всей души (таков напр. порок пьянства, наркомании и ему подобные). Здесь без особой милости и помощи Божией человек уже не может справиться с собою и нуждается и в молитве, и в духовной поддержке других. Нужно при этом помнить, что даже любой мелкий грех, напр. болтовня, любовь к нарядам, пустым развлечениям и т. д., может сделаться у человека пороком, если он вполне овладеет им и заполнит собой его душу.

Но есть еще один особый, ужаснейший и погибельный род греха. Это - смертный грех. Человеку, находящемуся в состоянии такого греха, не поможет даже и церковная молитва! Об этом прямо говорит Ап. Иоанн Богослов (1 Иоан. 5:16), когда он, призывая нас молиться за согрешающего брата, прямо указывает на бесполезность молитвы за непрощаемого грешника...

Когда пред человеком предстаёт соблазн, искушение грехом, то исходит обычно это искушение из трех источников: от собственной плоти человека, от мира и от диавола.

Но главным и коренным источником греха является, конечно, диавол - тот о ком ап. Иоанн Богослов сказал: "кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил" (1 Ин. 3:8). Борясь с Богом и Его правдой, диавол борется и с людьми, стремясь погубить каждого из нас. Особенно явно, зло и непосредственно - лично, боролся он со святыми (даже дерзнул искушать самого Г. И. Христа), как мы видим в Евангелии и в житиях святых. Нас - немощных и слабых - Господь ограждает Своею силою от тех лютых искушений, которым подвергались от диавола сильные духом угодники Божии. Однако и нас он не оставляет без внимания, действуя через соблазны мира и плоти, делая их более сильными и заманчивыми, а также искушая разного рода греховными мыслями. (В последние же годы его злое влияние, помимо всего прочего, в особенности сказывается в эпидемии разного рода самоубийств). Поэтому aп. Петр диавола сравнивает с рыкающим львом, который ходит вокруг нас "Ища кого поглотить..." (1 Петра 5:8).

Христианство учит нас тому, что земная жизнь человека есть время подвига, время приготовления человека к будущей вечной жизни. Следовательно, - задача земной жизни человека заключается в том, чтобы должным образом приготовиться к грядущей вечности. Скоротечна земная жизнь - и не повторяется она, ибо один раз живет человек на земле. А потому - в этой земной жизни должен он трудиться в делах добродетели, если не хочет он погубить душу свою, ибо именно этих дел, добра, потребует от него Правда Божия на пороге вечности.

Каждый христианин, при помощи Божией, есть творец своей земной жизни - в смысле направления ее в сторону добродетели. Но для того, чтобы быть добродетельным, он должен творить добро другим, и работать над самим собою, борясь со своими недостатками и пороками, и развивавая в себе добрые, христиански-ценные начала. И эта борьба, и эта работа над собой, этот подвиг земной жизни человека - необходимы для каждого христианина. Сам Господь сказал: "Царствие Божие силою нудится (т. е. усилием достигается) и нуждницы (т. е. употребляющие усилие) достигают его..."

В таком подвиге жизни у каждого человека вырабатывается его нравственный облик. И, конечно, христианин должен быть христианином прежде всего, человеком с установившимся твердым нравственным характером и должен стремиться к выработке такого характера. Другими словами, он должен стремиться к улучшению себя, к нравственному совершенству.

Итак, с христианской точки зрения, жизнь есть борьба, подвиг, путь постоянного стремления к добру и совершенству. И остановки на этом пути не может быть, по закону духовной жизни. Человек, переставший работать над собою, не останется таким, как был, а непременно сделается хуже - подобно тому, как камень, брошенный вверх и переставший подниматься, не останется висеть в воздухе, а непременно упадет вниз...

Мы уже знаем, что наши грехи обычно происходят от трех источников: от диавола, от мира, лежащего во зле, и от нашей собственной греховной плоти. А так как грех есть главный враг и помеха добродетели, то очевидно, что христианин, стремящийся к добродетели, должен просить милость и помощь Божию, бороться против греха во всех его видах. В частности, здесь необходимо вспомнить слова Спасителя апостолам в Гефсиманском саду: "бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение." Этими словами Господь не только апостолам, но и всем нам указывает на то, что борьба с греховными искушениями возможна только для того, кто бодрствует и молится, стоя на страже своих переживаний.

Таким образом, одной совести - ее внутреннего голоса - оказалось недостаточным для того, чтобы человек жил и действовал по воле Божией. Явилась необходимость во внешнем руководителе, во внешнем богооткровенном законе. Такой закон и был дан Богом людям - в двух видах: сначала подготовительный - ветхозаветный закон Моисеев, затем - полный и совершенный Евангельский закон.

В настоящее время многие неправильно смотрят на Ветхозаветный закон: ничего доброго в нем не видят, а только отыскивают черты грубости и жестокости. Это - неверный взгляд. Нужно помнить ту низкую степень духовного развития, на которой стояли люди тогда - тысячи лет тому назад. И в условиях тогдашних, действительно грубых и жестоких нравов, те правила и нормы Моисеева закона, которые кажутся нам теперь жестокими (напр. "око за око, зуб за зуб" и т. д.), - в действительности не были такими. Они, конечно, не уничтожали человеческой жестокости и мстительности [это могло сделать только Евангелие) - но сдерживали ее и ставили ей твердые и строгие границы... Кроме того, не следует забывать того, что те заповеди о любви к Богу и ближнему, на которые указал Господь, как на главнейшие, - взяты Им именно из закона Моисеева (Мар. 12:29-31). Об этом законе св. An. Павел сказал: "закон свят, и заповедь свята, и праведна, и добра..." (Римл. 7:12).

К этому примеру мы возвратимся ниже. А пока заметим следующее. Учение, противоположное детерминизму и признающее в человеке свободу воли, называется индетерминизмом. Это учение принимается христианством. Но нужно помнить, что существуют крайние индетерминисты, учение которых принимает односторонне-ложный характер. Они говорят, что свобода человека есть его полная власть поступать именно так, как ему хочется. Таким образом, в их понимании, свобода человека есть полный его произвол, полная власть поступать по любому своему желанию или капризу. На ложную приманку такой "свободы" завлекли и захватили социалисты и коммунисты весь несчастный обманутый русский народ (о такой "свободе" говорит св. Aп. Петр. 1 Петра 1:15-16 ст. и 2 Петр. 2:19). Конечно, это не свобода. Это злоупотребление свободой, извращение ее. Человек не имеет абсолютной, безусловной свободы, такой высшей творческой свободой обладает только Всемогущий Бог.

Христианство принимает именно такое понимание человеческой свободы, соглашаясь с индетерминизмом. Применяя его к области нравственной, к вопросу о борьбе между добром и злом, между добродетелью и грехом, христианство говорит, что эта свобода человека есть его свобода выбора между добром и злом. По научно-богословскому определению "свобода воли есть наша ни от кого и ни от чего не зависящая способность самоопределения по отношению к добру и злу."

Теперь мы можем сразу разобраться в примере Спинозы о падающем камне. Мы убедились в том, что человек обладает свободой были в смысле выбора поступить так или иначе. Спиноза считает полет камня аналогией с действиями человека. Но это можно было сделать только в том случае, если бы камень имел свободу выбора - лететь или не лететь, упасть или не упасть. Но у камня такой свободы, очевидно, нет, а потому данный пример является совсем неубедительным...

Несостоятельность детерминизма, отрицающего свободу воли, видна еще вот из чего. Во 1-х, ни один детерминист в практической жизни не осуществляет своего учения. И ясно, - почему именно. Ведь если смотреть на жизнь со строго детерминистической точки зрения, то не следует наказывать никого - ни ленивого ученика за ленность, ни вора за воровство, ни убийцу и т. д., т. к. они не действовали свободно, а были бы лишь рабами, безвольными исполнителями того, что повелевали им мотивы, повлиявшие на них извне. Абсурдный, но вполне последовательный вывод из детерминизма... Во 2-х, доказательством свободы воли служит факт всем известного переживания души, которое называется раскаянием и каждому знакомо по личному опыту... На чем основано это чувство раскаяния? Да очевидно, на том, что раскаивающийся человек мысленно возвращается к моменту совершения своего дурного поступка и оплакивает свой грех, сознавая ясно, что он мог поступить иначе, мог сделать не зло а добро. Очевидно, что такое раскаяние не могло бы иметь места, если бы человек не обладал свободой воли, а был бы безвольным рабом внешних влияний. В таком случае он не отвечал бы за свой поступок...

Первой, и самою важной обязанностью человека в отношении к самому себе является выработка в себе духовной личности - нашего истинного, христианского "я." Духовная личность христианина это не есть что-то данное ему сначала, нет, это есть нечто искомое, приобретаемое и вырабатываемое его личными трудами и усилиями. Ни тело христианина, с его способностями, сипами и стремлениями, ни самая душа его как прирожденный центр его сознательных переживаний, как жизненное начало - не есть его духовная личность, духовное "я." Эта духовная личность в христианине есть то, что резко отличает его от всякого нехристианина, и в Священном Писании называется не душою, а духом. Этот дух - есть именно центр, средоточие духовной жизни, он стремится к Богу и бессмертной, блаженной вечной жизни. Задачу всей жизни человека мы определяем как необходимость использовать земную временную жизнь, для приготовления к вечной, духовной жизни. В данном случае это можно сказать и другими словами. Именно - задача земной жизни человека заключается в тем, чтобы oн в течение этой жизни сумел создать, выработать свою духовную личность, свое истинное живое, вечное "я."

О своем "я" можно заботиться по-разному. Есть люди, которых называют эгоистами и которые очень заботятся о своем "я" и лелеют его. Но эгоист думает только о себе, и ни о ком более. В своем эгоизме он стремится добиться личного своего благополучия и счастья каким угодно путем - хотя бы ценою страдания и несчастья ближних. И в своем ослеплении он не замечает того, что с истинной точки зрения - в смысле христианского понимания жизни - он только вредит себе, своему бессмертному "я."

И вот - христианство, призывая человека к созиданию своей духовной личности, заповедует ему и здесь, в путях этого созидания, - различать добро и зло, и истинно-полезное от мнимо-полезного и вредного. Оно учит нас тому, что мы должны все, дарованное нам от Бога, - здоровье, силы, способности, природные свойства и качества - все это считать не за свое "я," а именно за дарования нам от Бога, И это мы должны употребить (как материалы при постройке здания) - на созидание своего духа. А для этого мы должны все эти "таланты," данные Богом, употребить не только для себя - эгоистически, но и для других. Ибо законы Небесной Правды противоположны законам земной выгоды. По понятиям земным - приобретает тот, кто на земле собрал для себя; по учению Божией Небесной правды, приобретает (для вечности) тот, кто в земной жизни - раздает и благотворит. В известной притче о неправильном домоправителе (Луки 16 гл). главною мыслью и ключом к правильному пониманию ее - и является принцип противоположности между понятиями земного эгоизма и Божией правды. В этой притче Господь земное богатство, собранное эгоистически - для себя, прямо назвал "богатством неправедным" и заповедал употреблять его не для себя, а для других, чтобы быть принятым в вечные обители.

Идеал христианского совершенства недостижимо высок. "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный," сказал Христос Спаситель (Матф. 5, 48). И поэтому - в работе человека над собой, над своей духовной личностью - не может быть конца. Вся земная жизнь христианина есть беспрестанный подвиг нравственного самоусовершенствования. И конечно, совершенство христианское дается человеку не сразу, но постепенно. Преподобный Серафим Саровский одному христианину, который, по своей неопытности, думал сразу достичь святости, говорил: "все делай потихоньку и не вдруг, добродетель не груша, ее вдруг не съешь..." И Апостол Павел, при всей своей духовной высоте и мощи, не считал себя достигшим совершенства, но говорил, что он еще только стремится к такому совершенству - "к почести вышнего звания во Христе Иисусе..." (Фил. Ill, 12-14).

Нищими - в обычном значении этого слова - мы называем тех людей, которые ничего не имеют и просят помощи у других. (Такие нищие - отнюдь не всегда "блаженны" ибо среди них есть воры, и пьяницы, и обманщики, и т. д.). Христианин же (всякий - и нищий, и богатый) должен сознавать себя нищим духовно - т. е. видеть, что в нем нет ничего своего доброго. Все доброе в нас - от Бога. От себя же мы прибавляем лишь зло: себялюбие, прихоти чувственности, и греховную гордыню. И это должен помнить каждый из нас. Ибо не напрасно сказано в Свящ. Писании: "Бог гордым противится, а смиренным подает благодать." И, как уже мы сказали, без смирения невозможна и вообще никакая другая добродетель, ибо совершая ее не в духе смирения, человек непременно впадает в богопротивную гордыню и отпадает от милости Божией...

Рядом с искренним глубоким смирением у христианина должен стоять духовный плач, о котором говорится во 2-й заповеди блаженства. Кто не знает того, что смирение у человека часто бывает неглубоко и обманчиво. Мало того - не без причины создалась поговорка "смирение (уничижение) паче гордости." Часто человек, казалось бы, смиряется, осуждает себя. Но, оказывается, что это было не глубокая, постоянная настроенность и переживания души, а поверхностное, неглубокое чувство. Св. отцы-подвижники указывали на один прием, по которому узнается искренность и глубина смирения. Именно: начни в лицо укорять человека за те самые грехи, и в тех самых выражениях, в которых он сам "смиренно" осуждает себя. Если его смирение искренно - он выслушает упреки без гнева, а иногда и поблагодарит за смиряющее вразумление. Если же истинного смирения у него нет - он не вынесет упреков и рассердится, ибо от этих упреков и обличений его гордыня встанет на дыбы...

Когда человек исполнен смирения и скорби о своих грехах, он уже не может мириться с тем злом греха, которое так загрязняет и его самого и других людей. От своей греховной испорченности неправды окружающей жизни он стремится уйти к правде, к святости и чистоте. И этой Божией правды, ее торжества над человеческими неправдами - он ищет и желает и сильнее, чем голодный хочет есть, или жаждущий -этом и говорит нам 4-я заповедь блаженства, связанная первыми: "блажени алчущий и жаждущий правды, ибо они насытятся...." Когда насытятся? Отчасти уже здесь, в земной жизни, в которой эти верные последователи Божией правды временами уже видят начатки ее торжества и победы в действиях Промысла Божия и проявлениях Божия правосудия и всемогущества. Но вполне их духовный голод и жажда насытятся и утолятся уже там - блаженной вечности, на новом небе и новой земле, "в них же правда живет" (2 Пет. 3:13).

И на дальней стороне, так заманчивой издали, неразумный сын расточил - растратил свое имение, живя распутно. Так и неразумный грешник растрачивает свои духовные и физические силы в погоне за чувственными наслаждениями и в "прожигании жизни" все дальше и дальше отходит сердцем и душой от своего Небесного Отца.

Но вот блудный сын расточил свое имение, начал голодать и стал свинопасом (т. е, пастухом свиней - животных нечистых по закону Моисееву). И рад бы был насытиться свиными рожцами (свиной пищей) - но никто не давал ему... Не так ли и грешник, запутавшийся окончательно в сетях греха, - духовно голодает, страждет и томится? Вихрем пустых развлечений, кутежами и распутством пытается он заполнить свою душевную пустоту. Но все это - лишь "свиные рожцы," не могущие утолить мук голода, от которых изнемогает его бессмертный дух...

И погиб бы несчастный - если бы не помощь от Бога, Который Сам сказал, что не хочет смерти грешника, но "еже обратитися, и живу быти ему." Услышал блудный сын спасительный призыв Божией благодати - и не оттолкнул, не отверг его, а принял. Принял - и пришел в себя, как больной приходит в себя после мучительного кошмара. И вот - спасительная мысль: сколько наемников у Отца моего избыточествуют хлебом, а я -сын Его, здесь с голоду умираю."

"...Встану я," - решает он тут же, - "и пойду к Отцу моему, и скажу Ему: Отче, согрешил я против неба и пред Тобою, и уже недостоин называться сыном Твоим - прими меня в число наемников Твоих..." Твердое намерение, окончательное решение; он встал - "и пошел к Отцу своему..."

Пошел - весь проникнутый раскаянием, жгучим сознанием своей вины и недостоинства, и надеждой на милость Отца. И нелегок был его путь. "Но когда он был еще далеко, увидел его Отец его, (а значит он ждал и может быть, каждый день смотрел - не возвращается ли сын...). Увидел и сжалился, и, побежав, бросился к нему на шею и целовал его." Сын начал было исповедь: "Отче, я согрешил на небо, и пред Тобою, и уже недостоин называться сыном Твоим..." - но Отец не дал ему и договорить, Он уже все простил и забыл, и распутного и голодного свинопаса принимает как любимого сына. "На небесах больше бывает радости об одном грешнике кающемся," - сказал Господь, "нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии..." (Лук. 15:7).

Но если в деле нашего спасения такое огромное значение имеет помощь Божией благодати - то что же значат здесь наши личные усилия? Быть может, асе дело спасении совершается за нас Богом, а нам остается только "сидеть сложа руки" и ждать милости Божией? В истории церкви этот вопрос был остро и решительно поставлен уже в 5 веке. Ученый и строгий монах Пелагий стал учить о том, что человек спасается сам - своими силами, без Божией благодати. Развивая свою мысль, он в конце концов дошел до того, что в сущности, стал отрицать самую необходимость для людей искупления и спасения во Христе. Против него выступил знаменитый учитель церкви, блаженный Августин, который с особенной силой доказывал необходимость для спасения благодати Господней. Однако, возражая Пелагию, Августин сам впал в противоположную крайность. По его учению выходило то, что в деле спасения все для человека делает Божия благодать, а человек лишь должен с благодарностью принимать это спасение.

Возвращаясь к вопросу о развитии в человеке его духовной личности, мы должны отметить то, что в работе над собой, над своим "я," человек должен надлежащим образом, по-христиански развивать упомянутые способности своей души: ум, сердце и волю.

Само собой разумеется, что христианин, принимая образование светское, еще большее значение придает образованию (и воспитанию) религиозному. Нужно помнить, что христианство вовсе не есть только и исключительно - сфера религиозных переживаний и чувств. Нет, христианство есть совершенно законченный цикл, система соответствующих знаний, самых разносторонних данных, относящихся к области не только религиозной, но и научной. И прежде всего, как нам, христианам, не знать жизни своего Спасителя, и Его чудес и учения? Как, далее, не знать истории нашей святой Церкви, и ее богослужения, которое нужно знать и понимать, а для этого - изучать.

В особенности, значение христианства, как всесторонней законченной научной системы является в курсах христианского нравоучения (6 класса средн. школы) и вероучения (курс 7 класса). Здесь христианство предстает пред нами как богатейшая философская система, охватывающая и объясняющая человеку и весь мир, и его самого, и указывающая истинный смысл и цель его земной жизни.

Но нужно помнить вот что: получая в науке религиозного образования полноту знаний о Божией истине, человек должен, познавая истину, служить ей и слушаться ее голоса. Сам Христос сказал: "кто не со Мною - тот против Меня..." И в отношении к Нему и к Его Святой воле и закону, равнодушие, холодность и неисполнение этого закона - гибельны для души, и делают человека врагом Христа и Его истины. А поэтому - никогда не следует забывать Его слов: "Что вы зовете Меня: Господи, Господи - и не делаете того, что Я говорю." Подобным образом, и Его Апостол говорит: "Не слушатели закона, но исполнители закона оправданы будут" (Римл. 11:3).

Как уже было сказано, под сердцем мы понимаем нашу способность чувствований приятных и неприятных. Эти чувства бывают различного рода - от низших, органических, напр, сладкое, горькое, шероховатое и т. д). до высших (напр., чувство эстетическое, нравственное, религиозное и др.), причем такие высшие чувствования называются также эмоциями. Воспитание сердца человека именно и заключается в развитии в нем этих эмоций. Остановимся на одной из таких эмоций - на чувстве эстетическом.

На этот вопрос отвечают различно. Лучшим ответом нужно признать следующий: красота есть полное соответствие между содержанием и формой данной идеи. Чем возвышеннее содержание этой идеи, и чем чище, рельефнее и совершеннее та форма, в которой эта идея передается, - тем больше будет здесь красоты, тем прекраснее будет данное явление. И, конечно, высшую красоту христианство видит в Боге, в котором - полнота всякой красоты и совершенства.

Христианство умеет ценить и любить красоту. И красоту в христианстве мы видим всюду: и в возведении храмов, и в богослужении, и в музыке церковного пения, и в живописи - иконописи. При этом замечательно, что красоту в природе - любили и ценили самые строгие наши подвижники, вполне отказавшиеся от мира. Так было в древности (св. Василий Великий и другие свв. отцы), так было и в нашей Русской Православной Церкви. Все лучшие русские монастыри были основаны в местностях, отличавшихся своею красотой, которая привлекала именно в эти места святых основателей и подвижников этих обителей, и восхищала всех без исключения богомольцев и посетителей их.

Так проявляется светлый дух христианства в отношении его ко всему истинно-прекрасному. В самом Евангелии мы видим, как Христос Спаситель с любовию и вниманием относится и к полевой лилии, в к птицам небесным, и к смоковнице, и к виноградной лозе. И еще в дохристианской древности святой царь и пророк Давид, созерцая красоту и величие Божия творения, восклицал: вся премудростию сотворил еси - слава Тебе, Господи, сотворившему вся..." - а в других псалмах, обращаясь к природе, как бы к живой и обладающей сознанием, говорил: "Всякое дыхание да хвалит Господа... хвалите Его солнце и луна, хвалите Его звезды и свет."

Но, конечно, христианство может признать истинно-прекрасным только то, что не только ласкает наше чувство красотой, изяществом своей формы, но и является нравственно-ценным и доброкачественным. Истинная красота всегда возвышает, облагораживает, просветляет человеческую душу и ставит пред нею идеалы правды и добра. И никогда христианин не признает прекрасного того явления или произведения искусства, которое- хотя бы и в совершенном исполнении - не очищает и не просветляет душу человека - но опошляет и загрязняет ее...

Те эмоции, о которых говорили мы до сих пор, включая высшие из них - жалость и сострадание, - встречаются у всех людей. Переходя теперь к чувствованиям уже чисто-христианского типа, мы остановимся на чувстве христианской надежды. Христианскую надежду можно определить как сердечное жизненное памятование христианина о Боге, неразрывно связанное суверенностью в Его Отеческой любви и помощи. Человек, имеющий в сердце такую надежду, везде и всегда чувствует себя под кровом Отчим, подобно тому, как везде и всегда в физическом мире над собою видит необъятный небесный свод. И поэтому, христианин, имеющий надежду на Бога, - никогда не придет в отчаяние, никогда не почувствует себя безнадежно одиноким. ,,Безвыходным" положение может казаться только неверующему; верующий же и надеющийся на Бога - знает Его близость к скорбящему человеческому сердцу, и у Него найдет и утешение, и ободрение, и помощь.

Но, конечно, венец и вершина христианской надежды - в будущем. Мы, христиане, знаем, что наш Символ веры, в котором собраны все основные истины христианства, оканчивается словами: "чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. Аминь. (Слово "чаю" означает - ожидаю, и не только ожидаю, но и надеюсь, и желаю всем сердцем, чтобы это пришло поскорее). Итак, полное осуществление христианской светлой надежды придет тогда, когда жизнь окончательно восторжествует над смертью, и Правда Божия - над мирскою неправдою. Тогда "все минется, одна правда останется," говорит русская поговорка. Тогда покрыто будет всякое горе страдальцев, ибо "отрет Господь всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже: ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее - прошло" (Апокал. 21:4). "И радость вечная будет над головою их" (Исаии 35:10). Вот - вершина, венец и полное осуществление христианской надежды, и торжество тех, кто в земной жизни был гоним и притесняем и изгоняем - за правду Христову...

Как же приобрести сильную волю? Ответ прост: прежде всего - чрез упражнение ее. А для этого, опять-таки, аналогично телесным упражнениям - нужно начинать с немногого, с небольшого. Но, начавши упражнять свою волю в чем-либо (напр. в постоянной борьбе с какой-либо своей греховной привычкой, или прихотью) - уже не оставлять этой работы над собой. При этом, с самого начала христианин, желающий укрепить свою волю, свой характер, должен избегать всякой разбросанности, беспорядочности и непостоянства в поведении. Иначе он будет человеком бесхарактерным, не представляющим из себя ничего определенного. На такого человека не могут положиться ни другие люди, ни он сам. А в Свящ. Писании такой человек называется тростью, ветром колеблемой.

Для каждого из нас нужна дисциплина. Она имеет настолько важное значение, что без нее невозможен правильный, нормальный порядок и успех работы, напр., в школьной или в военной жизни. Еще важнее это в жизни каждого отдельного человека, причем место внешней школьной или военной дисциплины здесь занимает внутренняя самодисциплина. Человек должен сам поставить себя в известные рамки, создав определенные условия и порядок жизни - и от этого уже не отступать.

Заметим еще вот что: в деле укрепления воли большое значение имеют привычки человека. Мы уже видели, что привычки дурные, греховные - большая помеха для христианской, нравственной жизни. Зато добрые привычки - ценное приобретение для души, а поэтому ко многому хорошему человек должен себя именно приучать, чтобы это хорошее сделалось для него своим, привычным. В особенности важно это в молодые годы, когда еще формируется, складывается человеческий характер.

Недаром говорят, что вторая половина земной жизни человека складывается из привычек, накопленных за первую половину этой жизни (сравн. поговорку: "привычка - вторая натура").

Против того, что сильная воля нужна человеку, вероятно, никто спорить не будет. В жизни мы встречаем людей с разной силой воли. И часто бывает так, что человек очень одаренный, талантливый, с сильным умом и глубоким, добрым сердцем, оказывается слабовольным, и не может провести в жизнь свои планы, как бы хороши и ценны они ни были. И обратно - бывает так, что человек менее талантливый и одаренный - но более волевой, сильный характером - успевает в жизни, и, как говорят, свою линию проводит до конца.

Но еще более важным качеством человеческой воли является ее доброе направление - в сторону добра, а не зла. Если хороший, но слабовольный человек может в жизни оказаться мало полезным членом общества, то человек с сильной, но злой, разрушительной волей, является уже опасным; и он тем опаснее, чем сильнее его злая воля. Отсюда ясно, что крайне важными являются те принципы, те основные начала и правила, которыми руководится воля человека. Беспринципный человек - нравственное ничтожество, не имеющее никаких нравственных устоев, и опасное для окружающих.

Откуда же воля человека может взять для себя эти принципы, чтобы действовать по ним? Для неверующего человека ответ здесь крайне труден, да в сущности, и невозможен, неразрешим. Брать их из науки? Но наука, во 1-х, по преимуществу, интересуется вопросами знания, а не морали, а, во 2-х, она сама не представляет из себя чего-то твердого и принципиально постоянного, ибо все время расширяется, углубляется и во многом изменяется. Из философии? Но философия сама твердит нам об относительности и отнюдь не безусловной достоверности своих истин. Из жизни практической? Еще менее. Эта жизнь сама нуждается в положительных принципах, которые могли бы упорядочить и устранить из нее разнузданную беспринципноость.

Но если так труден ответ на поставленный вопрос для неверующих - то для верующего человека, в особенности - для верующего христианина - ответ прост и ясен. Источник добрых принципов - Божия воля. Она открывается нам в учении Спасителя, в Его Святом Евангелии. Только она имеет в этой области безусловный, незыблемый авторитет; и только она научила нас самопожертвованию и христианской любви ко всем - даже и к врагам; только она дала людям возвышеннейшие понятия о христианской свободе, христианском равенстве и братстве (понятия, украденные у нас социалистами, коммунистами и др. врагами веры). И об истинных христианах Сам Господь сказал: "Не всякий, говорящий мне: Господи, Господи - войдет в царствие Небесное - но исполняющий волю Отца Моего Небесного..." (Матф. 6:21-23).

В наши дни среди молодежи очень распространен ложный и греховный взгляд на труд и на развлечения. На труд смотрят как на что-то в высшей степени неприятное, как на тяжкое подневольное иго, и заботятся о том, чтобы поскорее от него отделаться, "свалить с плеч." И все свои стремления и усилия направлять к тому, чтобы как можно скорее "отдохнуть" и развлечься. Есть поговорка - "делу время, потехе час."

Многие хотели бы, чтобы было наоборот... Но, во 1-х, это грешно и совсем не по-христиански, а, во 2-х, и самый отдых и развлечения только тогда бывают приятны и радостны, когда они заслужены предшествующим трудом. А для того, чтобы в душе не было той пустоты и рассеянности, которые так обычны теперь - в наше нервное, беспокойное, суетное время - христианин должен приучать себя к самособранности. Нужно следить за собою во всех отношениях, и ясно отдавать себе отчет в своем настроении и стремлениях, а также - представлять себе точно, что мне нужно сделать в данный момент и к какой цели направлять все свои усилия.

Говоря об укреплении воли, необходимо еще упомянуть о тех случаях, когда человек чувствует волю свою бессильной, чтобы устоять против какого-либо соблазна или укоренившейся греховной привычки. Здесь он должен помнить то, что первое и основное средство в таких случаях - молитва, смиренная молитва веры и упования. О молитве будет сказано ниже; пока же только еще раз вспомним то, что даже такой могучий духовно человек, как ап. Павел, говорил о бессилии бороться с грехом и творить добро: "Не еже хощу доброе - сие творю, а еже не хощу - злое сие содеваю" (доброе, которого хочу - не делаю, а злое, которого не хочу - делаю). Тем более, так бывает постоянно с нами, немощными и слабыми. А молитва может нам помочь, т. к. она в помощь нашему бессилию привлекает Божию всемогущую силу.

Конечно, самый лучший взгляд зарока бывает тогда, когда человек дает его на всю жизнь. Однако допускаются и часто бывают случаи, когда зарок дается на 2-3 года. Само собой разумеется, что обеты или зароки человек должен давать, взвесив свои силы, с решимостью во что бы то ни стало выполнить их - с помощью Божией. От неосторожных, необдуманных и непосильных обетов Спаситель предостерегает нас притчею о неразумном строителе башни, над которым смеялись окружающие, говоря: "этот человек начал строить и не мог кончить" Соответственно этому, русская пословица говорит - руби дерево себе по плечу," а другая добавляет: "не спросясь броду, не суйся в воду..." Но зато - если обет уже дан - то исполняй его непременно, призвавши помощь Божию, "не давши слова - крепись, а давши - держись..."

Не отрадно писать эти строки и поднимать вопрос о том, о чем христианину, по резкому выражению апостола, "срамно есть и глаголати..." - стыдно и говорить. Но умолчать об этом невозможно, так как, безусловно, ни один грех не опасен для молодежи так, как опасен и страшен этот скверный грех - хуже заразы, хуже чумы...

А соблазнов - так много... Общая развращенность нравов и удаление от чистой, христиански-воздержанной жизни, возмутительно недопустимое отношение к браку и супружеской жизни - одно это уже не может не действовать на молодую душу. А тут к этому - еще: кино, фильмы, картины и современная литература, наперебой воспевающая и описывающая грех в самых заманчивых красках, с откровенностью и бесстыдством, от которых в ужас пришли бы наши скромные и богобоязненные предки. Безобразные танцы и ему подобные развлечения, которыми современное язычествующее "христианское" общество настолько ослеплено, что не замечает их вредоносности и греховности... Различного рода сальные анекдоты - эта духовная гниль и зараза, убийственно грязнящая ум и сердце человека - все это тучей соблазна надвигается на молодую, развивающуюся душу человека... Но блажен тот, кто смолоду и до конца дней своих остался чистым телом и душой. Блажен тот, кто благоуханную свежесть, крепость и богатство нетронутых сил души и тела или принес в светлый, освященный Богом и Церковью брачный супружеский союз - или сохранил все это до самой двери гроба в сиявшей чистоте девства и целомудрия! Да, только два пути человека на земле благословляет Бог: или святой путь христианского брака, неразрывного союза двух сердец на всю жизнь - или же еще высший и святейший путь - путь девства, посвящения Богу и ближним всего себя - безраздельно, до конца, в отказе от личного счастья любви для подвига любви к Богу и ближним. И наоборот - погибелен путь того, кто игнорирует, презирает, упорно нарушает данные Богом законы чистоты и правды христианской, оскверняя тело и убивая душу - ибо на нем рано или поздно исполнится страшная угроза: "Мне отмщение - Аз воздам," - говорит Господь...

Многих губит здесь в молодые годы особого рода молодечество, своего рода спортивный задор, когда человек хочет кому-то "доказать" свою крепость и стойкость при потреблении спиртных напитков. Но, конечно, он гораздо большую стойкость и силу - настоящую нравственную силу - показал бы, если бы сумел действительно устоять - не поддаться этому злому соблазну, от которого погибло у нас так много добрых и одаренных людей. И опять-таки христианин должен всеми мерами удаляться от греховных соблазнов и их удалять от себя, помня, что, по слову апостола, "худыя общества развращают добрые нравы."

Но есть еще один грех, который на первый взгляд не кажется столь губительным, как грехи пьянства и разврата, но который также крайне опасен. Это - грех сребролюбия, о котором апостол говорит буквально следующее: "корень всех зол есть сребролюбие..." Опасность этого греха, во-первых в том, что для человека, эгоистически стяжавшего богатство, чрез это самое богатство открывается доступ ко всем другим соблазнам мира. Но и самое богатство само по себе становится для человека тем идолом, именно золотым кумиром, к которому прилепляется он всей душой и сердцем и от служения которому уже не может отказаться.

Но, заботясь о своем здоровье, смерти христианин бояться не должен. Мы уже не говорим о той смерти за Христа, за веру в Него, которая грозит христианину в эпохи гонений за веру. Такая мученическая смерть должна быть радостной и желанной для того, кто верит словам Спасителя: "кто положит душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее." Но и вообще, истинные христиане на высших ступенях своей веры, не только не страшились смерти, но даже желали ее. Апостол Павел, напр., прямо говорил: "желание имею разрешиться (т. е. умереть) и быть со Христом, потому что это несравненно лучше" (чем оставаться на земле...). В другом месте он говорит: "наше жительство - на небесах" - приучая нас к мысли о том, что там наше истинное отечество, а на земле мы только временные гости.

И так, близка и не страшна для христианина "христианская кончина живота нашего" - если не всегда "безболезненная," то во всяком случае, - "непостыдная и мирная." И он готовится к такой кончине - молитвою, размышлением и принятием св. Тайн. При этом, отнюдь не следует думать, что причащаться св. Тайн нужно только умирающим перед наступлением смерти. Это неверно. Причащаться св. Тайн должен всякий, серьезно заболевший человек, ибо это св. Таинство принимается во исцеление души и тела и представляет из себя лучшее укрепляющее лекарство. Примеры этого мы видим постоянно в действительной жизни. В противоположность доброй христианской кончине, страшною и отталкивающей является для христианина - постыдная нехристианская кончина, напр., смерть пьяницы под забором, смерть грабителя на разбое и т. д. Сюда же, без сомнения, должно быть отнесено и самоубийство. Известно, что Церковь своими канонами (т. е. правилами) лишает христианского погребения тех самоубийц, которые вполне сознательно наложили на себя руки. Факт самоубийства - полная измена самому духу христианства, нежелание нести свой жизненный крест, отказ от преданности Богу и надежды на Него. Самоубийство есть позорная смерть законченного эгоиста, думающего о себе и не думающего о других людях, и о своих обязанностях относительно их. Мы видим в Евангелии, что первым самоубийцей был Иуда предатель, так страшно и позорно окончивший свою жизнь. Самоубийца - последуя ему - перестает быть верным сыном своей церкви. И потому-то и лишила она несчастных самоубийц своего отпевания. Да и как отпевать самоубийцу церковным чином? Главная мысль отпевания: "упокой. Господи, душу раба Твоего - на Тя бо упование возложи." (ибо он на Тебя возложил свое упование...). Но над самоубийцей - слова эти будут звучать неправдою, а разве Церковь может утверждать неправду?..

Первою ступенью наших надлежащих отношений к другим людям является требование справедливости. Без этого основного требования даже доброта человека может оказаться неполезною, если в ней не чувствуется правды, но налицо - пристрастие и односторонность. Но и в самой постановке справедливых отношений между людьми намечаются различные виды справедливости.

Часто и обычно бывает в жизни так, что к себе мы являемся слишком снисходительными, а к ближнему - требовательными и строгими. Христианская справедливость говорит иное. Господь говорил: "что ты смотришь на сучок в глазе брата своего, а бревна в своем глазе не чувствуешь?.. Лицемер, вынь прежде всего бревно из своего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата своего..." Поэтому подвижники христианства, так скорбевшие о своих грехах, до безжалости строгие и требовательные к себе, - были так всепрощающе-снисходительны к другим, ласкою и любовию покрывая недостатки ближнего. И вообще, христианское правило жизни учит нас в прискорбных случаях жизни, напр., ссорах, неприятностях и т. д., - причину их искать не в других, а в себе самих - в своем грехолюбии, неуступчивости, самолюбии и эгоизме. Таким образом, христианская справедливость требует от нас снисходительности к другим. Но и этого мало. Она зовет нас к тому, чтобы в каждом человеке мы видели именно брата - брата во Христе, возлюбленное творение и образ Бога всемогущего. И как бы ни падал человек, как бы ни затемнял он в себе образ Божий грехами и пороками, мы все же должны искать в душе его искру Божию - как это сумел сделать Достоевский в своих "Записках из Мертвого дома" (с каторги). "Грехи грехами, а основа в человеке - образ Божий... Грех ненавидь, а грешника люби," - говорил когда-то о. Иоанн Кронштадтский...

Рядом с уважением к личности ближнего, должно стоять и доверие к нему. В особенности нужно оно тогда, когда человек провинился - но приходит с евангельским словом "каюсь" и обещает исправление. Как часто доброе намерение такого кающегося человека бывает встречено недоверием и холодностью - и доброе желание исправления исчезает, заменяясь озлобленностью и гибельным решением: "Ах, так- ну, тогда погодите - я еще покажу себя, я отомщу..." Кто отвечает за гибель этой души?.. Наоборот - искренний, любящий христианин с радостью стремится навстречу доброму порыву ближнего, подчеркивая полное свое доверие и уважение к нему и этим часто поддерживая и утверждая на добром пути того, кто еще колеблется и не укрепился. Конечно, иногда случается, что человек, обещавший исправиться, - злоупотребляет доверием ближнего или по слабости воли, или по сознательному желанию обмануть. Но разве это может подавить чувство доверия и благожелательности к ближнему в верующем христианине? Ведь он - сын и последователь закона христианской любви - той любви, о которой апостол сказал, что она "все покрывает, всему верит, на все надеется, все терпит" (1 Кор. 13 гл.).

В особенности опасны такие виды лжи, как сплетня и клевета. Всякому известно, что такое сплетня - диаволом сплетенные сети соблазна и лжи, путающие и омрачающие добрые отношения людей между собою. Эта сплетня - от лжи и пустословия - сделалась излюбленной принадлежностью чуть ли не всякой беседы. Еще хуже и тяжелее - клевета, т. е. сознательная ложь на человека с целью повредить ему. Эта клевета - особенно диавольская ложь, ибо самое слово "диавол" значит именно - "клеветник..."

Когда Г. И. Христос обличал книжников и фарисеев, Он обычно называл их лицемерами, указывая этим на тот тяжкий вид лжи - лицемерие, которым исполнены были эти мнимые вожди народа. Фарисеи были святоши по внешности, ханжи и злобно-лживые ненавистники истины и добра по сердцу и по душе. За это Господь уподоблял их покрашенным гробам, которые снаружи красивы, а внутри исполнены мертвых костей и всякой нечистоты. В наши дни, собственно, религиозного лицемерия стало меньше; однако же порок лицемерия и теперь распространен в виде притворства и желания не быть, а казаться. Христианин стремится, конечно, не казаться, а быть хорошим; но это нелегко, и часто почти никем не замечается, кроме Всевидящего Бога. И вот, многие - особенно среди молодежи - стараются казаться - умнее, красивее, даровитее, развитее, да и добрее, чем это есть в действительности. (На этом лживом основании утверждается так распространенная привычка и любовь к нарядам и "накрашиванию"). И получается та фальш и неискренность, которая так часто теперь губит людей и их счастие, которое оказалось основанным на лжи, а не на правде.

Мы говорили уже о том, что христианин в основу своего отношения к ближним полагает любовь - а, поэтому старается творить им добро. Кто добра не делает, тот не христианин. И это добро, эта любовь к ближним должны непременно выражаться в делах милосердия и благожелательности ко всем. Недаром Спаситель заповедал нам любовь не только к любящим, но и ненавидящим нас. А в своей беседе о Страшном суде Он ясно указал на то, что именно прежде и главнее всего на этом Суде с нас спросится. Ни богатство, ни слава, ни образованность - не будут иметь там главного и самостоятельного значения. Основой же Страшного суда - послужит страшный и роковой для эгоистов и себялюбцев вопрос: "как послужили мы ближнему своему?" Христос перечисляет шесть главных видов телесной помощи. Отождествляя Себя в своей любви, снисхождении и милосердии с каждым бедняком и нуждающимся в помощи, Он говорит:

Конечно, христианская помощь не исчерпывается делами помощи телесной. Есть еще помощь духовная - во многих случаях неизмеримо более важная и ценная. Иногда для отчаявшегося человека простое слово искреннего сочувствия, утешения и вразумления дороже всякой материальной поддержки. А кт&#