Содержание:

Архиепископ Иоанн (Шаховской).

Как узнать Бога. Озарим свой внутренний мир. Религиозная Жизнь. Свет Мира. О Милосердии над миром. Торопись делать Добро. О творении Добра. Ищите Добра... Слабость и сила человека (о смирении). О Молитве. Врата в Жизнь. Путь к Богу. Мудрость веры: Иов многострадальный. Совесть и Заповеди. Бдительность веры. Временное и Вечное.

Что Такое Культура? Случаен ли Мир? Тайна Творения. Смирение высокой науки. Гармония Творения. Книга Жизни. Искания веры. Что Такое Чудо? О Близости Божьей к Миру. Человек в мире не одинок.

Истоки Материализма. Почему люди не веруют в Бога. Великое Слово: БОГ. Общечеловеческая эра. Идеалы и материализм. Атеизм в Химках. Борьба за душу ребенка. И Свет во тьме светит. Московское "Общество по распространению научных знаний." Религия и страх. Бессмертие человека.

Народная Правда. Зрение Веры. Свидетельство Кутузова. "Живые мощи" Тургенева. М. В. Ломоносов — Защитник науки и веры. От Марксизма к христианству: Памяти С. Франка. Сущность религии: вера Суворова. Еще о Суворове. Подвиг — еще о Суворове. Религиозное сознание в Русской литературе: И. А. Крылов. Н. И. Пирогов — хирург и мыслитель. Философ Человеческой Свободы и Божьей Правды: Г. Сковорода. Открывшееся Сердце: К. Ф. Рылеев. Последний путь Рылеева. О Достоевском. Преподобный Серафим. О страданиях веры. Что Пережила Церковь.

Сила Воскресения Христова. Русская и Общечеловеческая Правда. Воздвижение Креста. О Рае и Кресте. Встреча со Христом. Вифлеем.

Епископ Иоанн Сан-францисский (в миру кн. Дмитрий Алексеевич Шаховской) родился 23-го августа 1902 года в Москве.(?) Учился в России в Императорском Александровском лицее, и заграницей в Лувенском университете.

С юга России выехал в 1920 году.

Иночество принял на Святой Афонской Горе 23-го августа 1926 года и был послан в Богословский институт Преп. Сергия в Париже. После был законоучителем Крымского Корпуса в городе Белая Церковь в Югославии, настоятелем местной русской общины, преподавателем Пастырской школы и основателем Православного Миссионерского книгоиздательства "За Церковь."

В 1931 году он переносит свою пастырскую и миссионерскую деятельность в Западную Европу, в Париж. В 1932 году назначается настоятелем Свято-Владимирского Храма в Берлине, где остается до 1945 года, совершая, до войны, миссионерские путешествия по всем странам Европы и развивая издательское дело. Во время войны издательское его дело ликвидируется Гестапо, все изданные им религиозные книги, даже издание православной Библии, конфискуются. По окончании войны архимандрит Иоанн переезжает в Париж, и в начале 1946 года — в Соединенные Штаты Америки, где в 1947 году избирается Архиерейским Собором Американской Митрополии во епископа и рукополагается в Нью-Йорке на кафедру Епископа Бруклинского, с назначением деканом Свято-Владимирской Православной Богословской Академии в Нью-Йорке, на каковой должности остается до своего перевода на кафедру в Сан-Франциско, в 1950 году.

Епископ Иоанн принимает участие, как делегат Американской Митрополии, в главных экуменических конференциях последних лет.

Епископ Иоанн является автором многочисленных религиозных трудов, часть которых издана в переводах на английском, немецком, сербском, итальянском и японском языках.

С 1948 года периодически, с 1951 года регулярно, а с 1953 года еженедельно Епископ Иоанн ведет по радиостанциям "Голоса Америки" свои "Беседы о вере," обращаясь к русскому народу со словом о Боге и о Христовой Правде.

Иногда печатался под псевдонимом Странник. Ум. 30 мая 1989 г. в СантаБарбаре, похоронен на сербском кладбище.

Как узнать Бога? Для узнавания Его и Его воли Сам Творец дал человеку начало разума и духа. Чрез всю жизнь мы призваны всё более и более познавать своего Небесного Отца, любить Его, и находить в Нем свое вечное благо. Ни научное, ни художественное, и никакое вообще творчество в мире немыслимо без этого начала разума и духа. Верою своей, высшим интуитивным постижением человек начинает видеть, ощущать Бога; человек способен слышать, внутренним своим слухом, божественную правду и любовь. Мир сотворен сверхмирной любовью, и верующий человек начинает любить эту любовь, служить ей среди всех преходящих явлений мира, испытаний и экзаменов для его духа, — готовя себя к высшему и вечному бытию... "Верный в малом и во многом верен будет," говорит Евангелие. Задача и смысл земного существования — восходить чрез эту временную, краткую жизнь — к высшей и вечной.

К пониманию именно этого высокого смысла жизни, как любви к Богу и служения Царству любви в людях, направлено всё евангельское учение. Каждый человек призван уже здесь, на этой земле, служа Богу, помогать людям-братьям — в Божьей правде. Люди между собою не только братья, они даже более чем братья, — родные братья по Небесному Отцу. Все они, в разных странах живущие, и к разным народам принадлежащие, друг для друга — соотечественники, по одному, небесному, вечному Отечеству.

Как приходит человек к знанию о Боге? Знания о Боге человек достигает из четырех источников:

1. от Самого Бога, — чрез Его Божественное Слово и откровение Св. Духа в Церкви.
2. от Бога, через познание им сотворенного мироздания, его гармонии, величия, красоты, целесообразности и столь малой постижимости для человека; и чрез познание своей человеческой природы и глубины. Честная высокая наука всё более приводит к познанию тайн творения. Высокая наука опровергает веру в материализм; самое понятие о материи всё время изменяется, подходя всё более к области духа.
3. Мы узнаем о Боге — чрез бесчисленные свидетельства святых, то есть людей, не говоривших и не говорящих лжи. Мы узнаем также о Боге и от тех грешников, которые оставили свою темную, грешную жизнь и перешли к светлой.
4. Мы узнаем, наконец, о Боге чрез свою собственную бессмертную душу, очистившуюся совесть, чрез молитву и покорность Божьей воле, чрез исполнение Божьих заповедей и указаний...

Из этих всех источников одна и та же Истина Божья входит в наше сознание, орошает наше подсознание и живит наше сверхсознание. Она является откровением Самого Бога и одновременно выявлением в нас того, всего истинно человеческого, которое способно в нас познавать Бога.

Я уже говорил о том, как древний антиохийский мудрец христианин пояснил язычнику тайну познания Бога: "Если ты скажешь: покажи мне твоего Бога, то я тебе отвечу: покажи мне твоего человека, и я покажу тебе моего Бога. Покажи мне, что очи души твоей видят... Если на зеркале есть ржавчина, то оно не может отражать лицо человеческое; так и человек, когда в нем есть грех, он не может созерцать Бога." И философ Платон уже доходил до мысли, что око ума нам дано для того, чтобы мы могли им, когда оно чисто, созерцать то истинно Сущее, которое есть "Источник всего постигаемого умом" ... Оно есть "единое прекрасное и благое, мгновенно появляющееся в благородных душах, по причине их сродства с Ним и желания видеть Его."

Высокая философская мысль, как и чистая наука, всё более освобождают человечество от призраков материализма.

Философский порок материализма 19-го века заключался в его наивной вере в окончательность и непреложность научных воззрений того времени и в то, что наука уже ответила на все главнейшие вопросы жизни. Марксу, Энгельсу, Ленину и другим материалистам в голову не приходило, что многие в 19-ом веке "прочно установленные," как казалось, факты окажутся неверными; теории, на них построенные, будут заменены другими.

Так называемый "революционный" материализм есть, на самом деле, материализм окостенелый; он стоит на своих позициях 60-х годов прошлого столетия, в то время как в науке произошла и происходит подлинная революция. А к формам жизни и к душе человеческой совсем неприменимы те понятия и уравнения, которые характерны для элементарных физических частиц. "Входя в область души, мы входим в совершенно автономную область," — справедливо говорит современный физик и Нобелевский лауреат Хейзенберг.

Чистый язык Истины, — просвещающий и умиротворяющий человека, звучит в евангельских словах Иисуса Христа, Сына Божия и Сына Человеческого. Желающий услышать это слово пусть откроет Евангелие, пусть откроет и свое сердце пред светом Иисусовым, вникнет в Евангелие без лукавства и сомнения. Там открыто всё, что мы можем и что надо знать о Боге, о человеке и о цели человеческой жизни.

Евангелие освобождает от духа неведения и зла; оно выводит добро, таящееся в людях, на передний план жизни. Слово Христово очищает и воспитывает внутреннюю глубину нашего человеческого существа, — "сердце," совесть... Кто хочет познать Истин у, тот должен, прежде всего, открыть в себе того человека, который в силах эту Истину познать.

"Я — Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне и Я в нем, тот приносит много плода" (Ин. 15:5). "Я — Путь…" (Ин. 14:6)... говорит нам Христос. "Я — дверь…" (Ин. 10:7).

Вот — наш общий человеческий Путь и наша жизнь в Отце. Христос Иисус есть средоточие и цель мира — Душа души человеческой...

Неверие не колеблет глубокой и радостной веры в Бога. Человек может, конечно, бросить горсть пыли или грязи в чистое небо. Это в его власти и свободе. Но пыль до неба не долетит, грязь, брошенная им, упадет на него же и запачкает его.

За несколько столетий до Рождества Христова Пророк Иеремия говорил от Божьего имени людям, делающим в мире зло: "Я изолью на них их же зло." Каждый человек пожинает и пожнет в вечности плоды своей собственной воли: высшее благо или мучительную душевную темноту, тесноту и пустоту.

Мы не "верим" только... Мы духовно видим (как видим солнце), что Хозяин мира есть Бог, и Он есть духовное Солнце всей жизни. Если бы не было Его, не было бы ничего. Без вечности и бессмертия всё, что в мире — ни к чему и незачем. С Богом — всё осмысленно, получает свой смысл и свою цель. Все трудности, все труды и страдания человека озаряются смыслом, и сама смерть несет в себе свет вечного бытия.

Но как придти к Богу, как познать Его волю? Несомненно, человеку дано начало жизни и разума для этой цели: человек призван через свое бытие познавать более и более своего Небесного Отца и жизнь свою соединять с Ним и входить всё более и более в гармонию Божьего Духа, обнимающего всё творение. Человек может, но не своими низшими чувствами, а верою и духом видеть Бога, слышать истину Его бытия и Его воли внутренним слухом, постигать, понимать, любить Отца Небесного своего. Это именно положено главным смыслом его жизни. Человек призван любить Бога и служить Любви и Истине Божьей среди всех современных преходящих явлений, испытаний, экзаменов земли, готовя себя к высшей эре бытия. "Верный в малом во многом верен." Это поставлено задачей и смыслом земной жизни человека. К выяснению этой задачи направлено всё евангельское учение о жизни, как служении человека Богу и другому человеку в правде Божией.

Что такое физическая жизнь — это каждый знает, и не стоит об этом говорить. Душевная сторона жизни есть проявление психических эмоций и внутренних сил человека. Но в чем его духовная, религиозная сторона? И как эту религиозность, духовность в себе найти, как взрастить ее в себе?

Представьте себе гору, и в горе, в ее центре, — драгоценный камень. Гора хорошо видна всем, а драгоценный камень, который внутри ее, не виден, хотя он и драгоценнее горы... Подобную картину представляет собою и человек. Материал физический, всем видный, это его тело; но тело оживляется душой и внутри человека живет сущность его жизни. Бессмертный дух — это самое ценное в человеке. Тело болеет и умирает, но дух бессмертен. Когда мы стареем, у нас ослабляются функции организма, слабеет физическое зрение, теряется слух, притупляются наши способности и таланты, которыми мы, может быть, блистали.

Но, если в человеке был развит дух, то удивительное явление с ним происходит: дух его не ослабевает, с отмиранием душевного и физического организма; наоборот, дух проясняется, усиливается и как бы входит в свою полноту... Так бывало у всех святых и подлинно религиозных людей. Плотской человек "тлеет," а духовный, религиозный, бессмертный, небесный, обновляется — как говорит ап. Павел. Это есть истинная реальность... Когда физический организм у верующих в Бога людей ослабевает в болезнях, или в старости, они не унывают, потому что знают, что в глубине их заложено чудное сокровище, драгоценная жемчужина, то бессмертное бытие, о котором говорит Евангелие. "Царство Божие" подобно "драгоценной жемчужине" и — "зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его" (Матф. 13:31-32).

Наш дух часто бывает придавлен земной оболочкой; но если человек обратит внимание на это самое ценное, что в нем есть, — на свой бессмертный дух, и начнет развивать это сокровище, — жизнь такого человека станет духовной, религиозной; духовность начнет преобладать над его душевностью и телесностью. Здесь предлежит человеку подвиг веры. Если человек этого еще не испытал, пусть поверит и увидит. Верьте, братья, Христу Господу, в устах Которого не было лжи, Который есть сама Истина. Верьте святым больше, чем грешникам. Святые люди указывают на драгоценность бессмертного духа, а грешные люди отрицают этот дух и принижают человека к куску материи или к животному. Если человек осознает жизнь и драгоценность своего духа, он через это придет к познанию и Духа Святого, Божьего, и познает Небесного своего Отца, Бога... Евангелие, мудрость Христова, зовет к этому... По мере чистоты своего сердца, человек начинает понимать Евангелие и делается ясной для него чудная тайна его собственной жизни — тайна бессмертия.

Дух, — это великий талант, данный каждому человеку, — даже самому обездоленному в мире. Свой дух мы должны принести Господу очищенным и просветленным. Но, прежде всего, нам надо свой дух обнаружить, найти... Нахождение духа совершается в молитве. Чем человек духовнее, тем молитва его горячее, чище, сильнее; легче воспламеняется, дольше переживается.

Вера в свой бессмертный дух и сознание необходимости его очищения, и сознание своей нравственной потемненности пред Богом, — есть уже проявление духовности, религиозности. Люди, имеющие опыт очищения духа в раскаянии и приобщении Христовых Тайн в Церкви, имеют опыт духовной "легкости," окрыленности жизни, — словно и тело их становится легким и всякое душевное их чувство приобретает окрыленность; и это вовсе не является результатом эмоциональности, но — действия Благодати. Небесное утешение бывает следствием прощения грехов, и принятия Св. Тайн, теплой молитвы или совершения доброго жертвенного поступка. Сделавший бескорыстно добро своему ближнему испытывает небесную радость.

Я коснулся здесь проявления религиозности, положительной духовности. Лицо доброго, чистого и жертвенного человека отражает небесный свет... Но посмотрите на лицо злобствующего, завистливого или скупого человека; посмотрите на того, кто одержим какой-нибудь страстью: тщеславием, алчностью, алкоголизмом, развратом, ненавистью к другому человеку, — вы увидите отражение тьмы, отсвет демонического духа. Как часто человек делается пленником зла, добычей невидимых духовных разбойников, которые его обкрадывают и склевывают в его сердце все семена добра. Так птицы, из притчи евангельской, склевывают все добрые зерна, бесцельно лежащие при дороге.

Владевший высоким духовным опытом, ап. Павел, говорит о необходимости высшей борьбы за жизнь: "Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы нам можно было стать против козней диавольских; потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего примите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой, и, всё преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною, и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир. А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите и меч духовный, который есть Слово Божие" (Послание к Ефесянам, гл. 6). Первая и главная наша борьба идет не в материальном плане, но против невидимых сил, демонов. И наше высшее оружие, в этой борьбе, есть Божия Правда. Правда о Боге, о бессмертной нашей жизни в Нем.

Свет мира — это правда Христова. "Я Свет миру" — сказал Христос. Духовное тепло мира — это любовь Христова, которая дана всем людям, чтобы они наполнили ею свое духовное существо. Такова жизнь духа. Питается дух чрез молитву. Молитва — это наша первая пища духовная. Как не забываем мы ежедневно есть, пить, согревать себя, одевать, так будем давать и нашему духу молитву, любовь, правду евангельскую. Птица не только вьет гнездо, она и летает и поет. И человек создан не только для того, чтобы трудиться, но и чтобы любить и молиться.

Дух свой человеку надо все время приводить в равновесие. Дух часто колеблется у нас, мы волнуемся, выходим из себя; и тогда мы делаем жизненные ошибки, раним самих себя и окружающих. Человек, стремящийся к духовной жизни, — должен искать прежде всего равновесия, спокойствия духа, мира сердечного. Для этого человек не должен быть чрезмерно пристрастен ни к вещам, ни к другим людям, ни к себе самому. Имея внутреннюю свободу, он должен любить всех людей, желать добра всем, помогать кому может, молиться за всех, за любящих и особенно нелюбящих его, чтобы тьме противопоставлялась не тьма, а свет. Поклоняться же человек призван только Богу.

Свой дух человеку надо омывать, питать, греть и озарять Христовой правдой. Ставить его в те условия, в которых дух может крепнуть, развиваться, врастать в вечную жизнь. Есть гигиена тела и есть и гигиена духа.

Дух человеческий нуждается и в освящении, которое приходит от Христа, Сына Божия, воплощенного Истинного Бога. Радостнейшая для людей Благодать Христова спасает человека. Освящающая благодать есть источник силы и воскресения нашей души.

Можно видеть в повседневной человеческой жизни, как проявляется через плоть наш дух. Явственно видно бывает сквозь лицо человека (особенно через его глаза) все доброе и светлое, что есть в нем; лицо доброго человека светится, как зеркало, отражающее внутренний мир правды Божьей. Лицо же злого человека всегда колюче, неприветливо и даже убийственно для окружающих. Разве это не так?.. Пусть задумаются над этим материалисты, не верящие в духовную природу человека.

Мы все тянемся к духовному свету. Даже неверующие, бессознательно для себя хотят войти в высшую жизнь, воплотить себя в ней, стремятся к какой-то полноте бытия, которой здесь на земле еще нет. Мы только отблеск вечного бытия видим здесь, среди нашей слабости и смертности. Но этот отблеск есть самое великое сокровище мира, и мудр человек, который не соблазняется приманкой внешних, скоропреходящих радостей земли, но возводит все более свой взор к неумирающим ценностям подлинной жизни.

В покорном и радостном обращении духовного взора к небу, к правде Божьей, состоит духовная жизнь человека. Выявив в себе свой бессмертный дух, надо жить его жизнью. И когда наступит неизбежная последняя минута нашей земной жизни, и рука Всевышнего призовет нас в высший мир, тогда мы не убоимся и не смутимся, и пойдем в иной мир, не тупо, как животные, влекомые на истребление, но как дети, идущие в родной дом Отца.

Легок бывает уход с земли для истинно верующего. Душа его, свободная от пристрастий к тленным ценностям мира, и не кипящая в страстях, легко отходит в вечность, в полноту блаженства, начало которого она уже испытала в этом мире.

Путь к этому блаженству сопряжен с крестом, с борьбой против своего и окружающего зла... Некоторые понимают крест, как что-то непонятно тягостное, извне приходящее. Это не верно. Взятие креста Христова есть готовность и окрыленность свободной воли самого человека на борьбу за Божью правду и в своей душе, и в мире. Крест есть свободное человеческое согласие на борьбу за любовь и правду в этом мире.

Не легко человеку бороться за любовь, правду и чистоту на этой земле. Все словно осуждает, срывает, обессиливает наш порыв к добру, и внутри нас и во вне... Но человек верующий несет этот порыв чрез всю свою жизнь. Это и есть его крест. Не только его, но и Христов Крест в нем. И тот, кто отказывается нести светлый, спасающий Крест Христовой правды, чистоты и любви, принужден нести безнадежный разбойничий крест своих страстей, своих злых дел и их следствий. Это крест того левого разбойника, распятого со Христом на Голгофе, но не покаявшегося пред Христом, не осознавшего своей греховности и — отвергнувшего Христа.

Нелегка жизнь человека в этом земном проходящем мире. Частью своего существа ему надо быть в этом мире, творить честно свое земное дело, для близких, для своего народа, для человечества. Но последней глубиною духа ему надо дышать уже горним (небесным) воздухом вечности. Туда, в эту чистую высь бытия, он уходит после своего земного испытания. Религиозным можно назвать человека, ценности которого — не только на земле, но и на небе. Такой человек может быть хирургом, как Пирогов, писателем, как Достоевский, ученым, как Ньютон, и исследователем земли, как Семенов Тянь-Шанский, и всюду на всех путях мира он будет осуществлять высокую человечность, Христову правду. Среди всех условий земли мы можем сохраняться от зла и греха. В этом чудо жизни во Христе. Христос совершает это в нас по вере нашей. Не своей, а Божьей силой мы спасаемся... "Невозможное человеку — возможно Богу." И мы верим и знаем, что Господь не только около нас, но Он и в нас. И Его любовь к нам и наша любовь к Нему есть самая великая сила мира.

Был человек, желавший — как многие — оправдать себя. Он спросил у Христа Иисуса: "кто мой ближний"? И Спаситель рассказал ему притчу...

Шел странник из Иерусалима в Иерихон, и был схвачен разбойниками. Они сняли с него одежду — вероятно, единственное его достояние — и, избив, оставили на дороге.

Вслед за этим бесчеловечьем следует другое, может быть, еще худшее: идущие той же дорогой люди равнодушно проходят мимо этого лежащего, истекающего кровью человека. "Прошел мимо" священник. Левит поступил еще хуже: "подошел," полюбопытствовал, как страдает и умирает человек, и пошел своей дорогой. В лице этих двух людей мимо израненного человека прошло как бы всё человечество, одна половина которого изранила и бросила умирать, а другая — равнодушно проходит мимо его страданий.

Иоанн Златоуст справедливо сказал: "богатые и сытые, равнодушно взирающие на голодных и нищих, и не помогающие им, подобны убийцам." Конечно, подобны им и те, которые, имея возможность помочь, проходят мимо страдальцев, поглощенные собственным благополучием.

В простых словах Христос, ведущий сердца людей, открывает всю глубину мрака, сгустившегося над человечеством, и обнажает грех людей мира сего: немилосердие. И когда, вникая в эту истину, мы начинаем ужасаться кромешной тьме нравственного человеческого ожесточения, — тогда тихая небесная заря — милосердие — восходит над землей. И за нею видно само Солнце Божественной Любви — Христос.

Проезжал тем же путем около Иерихона некий Самарянин и, увидев на дороге окровавленного человека, сжалился над ним. Вот всё, что произошло: сжалился над ним! Всё другое было только следствием этого: один человек сжалился над другим человеком. Свершилось близкое ко всем чудо, через которое самый грешный и слабый человек делается причастником божественной силы.

Жалость двигает больше, чем каменными горами, — она двигает каменными сердцами. "Истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усумнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, — будет ему, что ни скажет" (Мк. 11:23). Это слова Христа. Жалость в мире — есть чудо. Каменные горы передвигать с их места никому не надо. Истинное чудо — это жалость.

Бог хочет этого чуда, жалости одного человека к другому. Тут сила высшей жизни.

Истинное милосердие всегда просто и деятельно. Оно есть воля, готовая на всякий труд, сердце соглашающееся перенести всякую скорбь, ради любви.

Истинное милосердие деятельно. Оно соединяет в себе небо и землю, и помогает не только в чувствах и намерениях, но — сейчас же тут, на этой сухой, пыльной земле меж Иерусалимом и Иерихоном.

Таковым именно было милосердие Самарянина, о котором рассказал миру Христос. Продуманная заботливость его показывает глубину его жалости. Подойдя к лежащему на дороге раненому, он тотчас "перевязал ему раны," смягчив их маслом, промыв вином, и "посадив его на осла, привез в гостиницу и позаботился о нем" (ст. 34). Так говорит Евангелие.

После этого Милосердный Самарянин мог бы уехать с чистой совестью. Но нет, — "на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал: "позаботься о нем." Казалось бы, теперь уже всё сделано им. Но совесть этого человека продолжает быть неудовлетворенной: он обращается к хозяину гостиницы и говорит ему: "если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе." Какое излучение истинной человечности.

Ведь все могут поступать "так же" (ст. 33)... Много и сейчас в мире около нас людей, израненных грехом, оскорбленных злом этого мира, лежащих и страдающих на разных дорогах. И мы можем помочь им.

Я видел эту небольшую каменную гостиницу Милосердного Самарянина на дороге меж Иерусалимом и Иерихоном. Это малый дом, в котором сейчас никто не обитает, но его знают все паломники Святой Земли... Дорога пустынная вьется среди гор, спускаясь к Иерихону. Вокруг — мертвые горы. Это сердца. Кого — Древних или современных людей? Это наши каменные человеческие сердца, Господи!

Малый дом лежит близ дороги. Приходят сюда люди всех стран и народов и вспоминают эту притчу, которую слышат от Христа. И слово пустынной дороги, мертвых каменных гор, и этот малый дом, говорящий народам о милосердии, — всё остается, как Божественный призыв к человечности, к жалости, к любви.

Горе человека наших дней в том, что он постоянно, всегда торопится, часто бессмысленно и бесплодно. Человек переворачивает горы своей энергией. Воздвигает и разрушает целые города в очень краткие сроки. Но если мы вглядимся в энергию многих людей в разных странах и посмотрим на ее последствия, мы увидим, что она не увеличивает добра в мире. А иногда сильно увеличивает зло. И борьба с самим злом делается бесплодной, если она не являет в мире подлинного добра.

Жизнь людей становится всё более торопливой... Все бегут, боятся куда-то не успеть, куда-то опоздать, кого-то не застать, что-то пропустить, чего-то не сделать... Несутся машины по воздуху, воде и земле. Мы видим и испытываем это неудержимое, всё ускоряющееся круговращение вещей — и даже понятий — в мире; все ускоряющийся, и в технике и в жизни, безудержный бег машин и людей...

Царству зла должен наступить конец. Он может быть недалек. Обреченное, словно предчувствующее свою гибель, зло мечется в мире, будоражит человечество, устрашает и возбуждает его воображение, соблазняет приманками и заставляет людей, не положивших на свое чело и сердце крестной печати Божией, безудержно стремиться ко все большему обладанию материальными ценностями и все ускорять в погоне за ними бег свой... Затормошенные и оглушенные суетою люди уже не способны думать о великих и вечных истинах, для постижения которых нужна хотя бы минута божественного молчания в сердце, хотя бы мгновение святой тишины.

Техника все увеличивает скорость передвижения и добывания земных ценностей. Казалось бы, должно остаться больше времени у людей на развитие высокого их духа и разума. Однако, — нет. Многим душам еще труднее и тяжелее стало жить. Душа гибнет, ей нет времени подумать о возвышенном, вздохнуть о великом, обратиться к Святому. Все вертится и кружится, и ускоряет свой бег. Как много призрачности в делах людей! Вместо духовного устремления и вдохновения, многими людьми владеет психоз умножения только одних материальных ценностей и сил. И эти ценности перестают быть благословенным даром Божьим; они не уравновешиваются стремлением человеческого духа к истине. Создается "мираж дел" — к делам ведь призван человек и не может быть спокоен без дел. Но материальные дела не успокаивают человека, если не он ими владеет, а они им. Становясь рабом своих материальных дел, человек строит на песке, и созданное им разрушается. От многих гордых строений, вчера возвышавшихся, остался только один пепел.

Бедный человек, найди время для добра! Но тебе даже подумать о нем нет времени. Все заполнено в жизни твоей, а добро стоит у порога и стучит. Добру негде приклонить голову. О если бы его, хоть на пять минут, пригласили в свою мысль, в свое чувство и желание! Но — "некогда" ... И, как добро этого не понимает, а продолжает стучаться в совесть? Человек, человек, где твое добро, где ты сам? Ты скрылся от Бога и от самого себя спрятался за крутящимися колесами и винтами жизни. Скажу тебе: торопись делать добро, торопись, пока ты в этом мире! "Ходи в свете, пока есть свет" ... Придет ночь, когда ты уже не сможешь делать добра, если бы и захотел.

Начни сперва думать о том, чтобы сделать добро; а потом подумай, как его совершить; а потом начни его совершать. Добро есть светильник; он согревает и озаряет твою жизнь, и людей вокруг. Добро есть самое важное дело в жизни. Послушай Бога и твою совесть. Полюби добро, пока не поздно. Ужасно будет опоздать в добре! С пустыми руками и холодным сердцем отойти в вечность с этой земли и предстать на Суд Творца...

Кто не поторопится сделать добро, тот его не сделает. Добро требует горячности. Теплохладные не сотворят добра. Бесчувствие и равнодушие хотят связать нас по рукам и ногам, прежде, нежели мы подумаем о добре. Добро могут делать только пламенные, искренние, горячие. Истинно-добрым — может быть только согретый Божией благодатью человек.

Злая же торопливость и возбужденность, которую мы наблюдаем в мире, идет от немирной совести, от упоенного собой и возбужденного миражами сердца.

Зло всегда пытается разнуздывать, а потом по своему взнуздывать человека. Зло хотело бы на смерть вогнать каждую душу — и каждый народ — в непосильную для них работу, — в одно устремление к недостижимому — и, всегда уходящему от людей — миражу только материального счастья, независимого от внутренней, духовной жизни... Добро же окрыляет святым вдохновением, единит людей бескорыстным единением и вводит в великую радость Творца миров.

Будем добрыми во всем и всегда! И когда мы защищаем добро, тогда особенно будем добры. И когда призываем к миру, будем особенно тогда мирны. Слово о мире да не сопровождается криками ненависти. "Люби грешника, но ненавидь дела его," стоит запомнить эти слова древнего мудреца христианства, Исаака Сирина. Только таким духом побеждается зло. Поспешности зла противопоставим быстроту и горячность добра.

• Быстрота раскаяния пред Богом, после какого бы то ни было греха, — злого дела, слова или чувства, — пусть будет первой горячностью нашей.
• Быстрота прощения брата (но не его зла), — пусть будет второй горячностью, которую мы принесем в мир.
• Быстрый отклик на всякую просьбу, исполнение которой возможно для нас и полезно для просящего, это — третья истинная горячность.
• Огненное отвержение всякого зла и искушения, — четвертая горячность духа.
• Пятая горячность: умение быстро заметить, что кому надо вокруг, — и умение всякому послужить, хотя бы малым; умение молиться за каждого человека.
• Шестая горячность: решимость противопоставить всякому выражению зла — добро, всякой тьме — Свет Христов; всякой лжи — не свою, а Божью, Христову правду...
• И седьмая горячность веры нашей, надежды и любви нашей, это — умение мгновенно вознести сердце — и всю жизнь — к Богу, благодаря и славословя Его за всё.

Чем спасается человек? Кроме веры, терпения и молитвы, он спасается помощью своему ближнему. Вы, может быть, скажете: "помощью своего ближнего"? — Нет, именно помощью своему ближнему. Спасает нас, всех людей, та помощь, которую мы оказываем другим.

Помощь создает высшую жизнь — прежде всего тому, кто помогает; а потом и тому, кому помогают. И все трудности жизни смягчаются той помощью, которую человек может оказать другому человеку. Вокруг каждого есть те, кому трудно жить. И вокруг тех, кому трудно жить, есть те, кому еще труднее жить. И оттого я хочу сказать слово о добре.

Добро есть великая сила света. Как разнообразны формы, которые могут служить добру в мире.

В человеке есть смертное тело и бессмертная душа. Во всё мы вкладываем, вдыхаем какую-то душу, вместе с нашими поступками. Придет время, тело наше умрет, а душа останется со всеми ее душевными чувствами и сотворенными в мире делами... "И дела их идут вслед за ними" (Откр. 14:13) говорит Откровение об уходящих из этого мира людях.

Умрут все выражения, все формы помощи, которую мы оказывали в мире, но сама помощь, само участие наше к жизни других — останется. Останется от всех наших добрых дел самое главное: свет сердца, решение жертвы, самоограничение человека, вера

в добро от Бога идущее, жалость к другому человеку, — дух милосердия и чувство ответственности своей в мире... Многое останется! Исчезнет все материальное, через что мы выражали и проявляли добро в мире: исчезнут деньги, одежда, пища, жилище, даже физическое тело, — эти физические руки исчезнут, которые подавали помощь, и — те руки, которые принимали ее.

Оттого творение добра должно быть смиренной, чистой радостью послушания воле Божьей. Но входит в человеческое творение добра, иногда и нечистая радость, — тщеславие, сознание своей хорошести, доброты... Прогонять нужно эти чувства, стыдиться их.

"Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет, а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет." "Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением, ибо доброхотно дающего любит Бог. Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело. Как написано: "расточил, роздал нищим, правда его пребывает во век" (Псал. 111:9). "Дающий же семя сеющему и хлеб в пищу, подаст обилие посеянному вами и умножит плоды правды вашей так, чтобы вы всем богаты были на всякую щедрость, которая через вас производит благодарение Богу," — говорит апостол Павел (2 Кор. 9:6-11). Это огненное апостольское слово смягчает наши сердца, не только для какого-нибудь одного доброго дела, но смягчает их для вечности.

Человек может сделаться богатым в милосердии. Осуществляя милосердие, он, из милосердного бедняка, делается милосердным богачом. Вернее сказать, он становится богачом милосердия, даже при бедности своей.

Это приходит не сразу. Как не сразу вырастает дерево, так и человек, любящий добро, не сразу приобретает широкое, милостивое ко всем людям сердце, могущее всегда помочь, или хотя бы посочувствовать другому человеку, или хотя бы не осудить его, а пожалеть.

Творение добра есть труд, подобный всякому другому труду. В земных делах обогащение идет то скорее, то медленнее. И в делах милосердия тоже. Закон заработка — труд. Но бывают особые обстоятельства, когда человек сразу приобретает богатство на всю жизнь. Это бывает и в жизни души. "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин. 15:13) — бросится, например, в море, чтобы спасти утопающего и, спасая, сам утонет; бросится спасти раненого и будет убит... Это быстрое и исключительное обогащение пред Богом, в вечности. Но большинству людей в мире предлежит ежедневное, непрестанное полагание души своей за ближнего, хотя бы в самых малых делах добра.

Как взращивается в земле семя, так взращиваются в сердцах наших добрые побуждения и стремления. Божий Дух насаждает и орошает их. Бог согревает солнцем Своего милосердия наши души, охваченные холодом своекорыстия и самолюбия. Живит землю нашего сердца Господь, напояет его росою молитв, церковных песнопений и поучений... Неужели она не принесет плода? Если принесет — великое тогда дело сотворится. Милосердие наше, говорит апостол, — "чрез нас производит благодарение Богу." Облегчаемые нами братья наши делаются восприимчивее к свету небесному, и рождается в них молитва. Такова сила бескорыстного добра. Чрез него согревается человек и доходит до сознания, что Бог его согревает. И, просветляясь, благодарит Бога. Так созидается в мире вера; так рождается в людях неумирающая любовь.

"Братья, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло, но всегда ищите добра друг другу и всем" ... Так говорит в последней главе своего послания к Фессалоникийцам, ап. Павел. Ясны слова эти, просты, немногосложны, но сколько в них света, сколько добра и правды.

Трудно живется нам людям — от нашего зла человеческого и от следствий его. Человек страдает, прежде всего, от того зла, которое живет в нем самом, а потом и от того зла, которое живет в других людях. Зло, как снежный ком, увеличивается, если ему не противопоставлять добра, если его не растапливать лучами добра и милосердия. И в других людях, и в себе самих мы побеждаем холодное, темное зло только сияющим, согревающим христовым добром. Это христово добро может быть иногда гневным, свято-негодующим, обличающим зло, — оно и должно быть иногда таким огненным, но оно никогда не будет нести зла под маской добра. Таково свойство того состояния духовного, о котором говорит Апостол. Нам нужно прежде всего блюсти свою душу и хранить ее в мирном духе; и если мы уже этого достигли, будем помогать душе другого человека — быть в добре.

Чтоб излечить другую душу человеческую, нам надо знать на своей душе действие того средства лекарственного, которое мы предлагаем. Лекарство христовой правды, христова добра испытано уже в веках, в двух тысячелетиях, испытано на всех характерах и во всех народах мира. Это дивное лекарство имеет необычайную силу, если его принять "внутрь," ввести в сердце свое и в ум свой... Вот одна из драгоценных капель этого лекарства: "Братья, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло, но всегда ищите добра, и друг другу, и всем."

Некоторые, желая оправдать таящееся в них зло, ссылаются на свой "характер." Но характер формируется и складывается от свободных человеческих реакций на окружающий мир. Делающий добро другим людям приобретает прекрасный характер; и это есть лучшая его награда уже в этом мире. А в будущем мире он будет одного духа с Самим Богом и с мириадами существ спасенного в Боге творения. Делающий же зло и потакающий злу других приобретает ужасный характер и становится бичом и несчастьем для окружающих, и для своей семьи, для своего народа.

Лиха беда начало, — говорит русская пословица. Стоит лишь начать оправдывать в себе проявление и вспышки зла, как развращение души пойдет само собою и ее гибель последует.

Нравственный характер взрослого человека — это то, что человек сотворил и творит сам с собой. Душа — земля. Человек — земледелец своей души. Если в земле душевной сеется слово Божие, слово Правды и любви Христовой, то плод бывает сладкий, радостный, для самого человека и его окружающих. Если же человек сеет в душе своей плевелы зла, то вырастут сорные, ядовитые травы духа, которые будут мучить и самого человека, и других людей.

Душу еще можно уподобить глине, человека же — скульптору. Скульптор лепит из глины образ человеческий. Так сам человек лепит из своих душевных качеств и способностей или образ человеческий, или звериный.

Делая какое-либо зло, человек не только впрыскивает в свое сердце смертельный яд, но и брызжет этим ядом на других людей, иногда на самых близких... Но при посторонних людях человек, обычно, неохотно показывает себя с дурной стороны; дорожа мнением о нем других, он хочет, чтобы о нем все всегда думали хорошо. В привычной же домашней обстановке он являет свой настоящий лик и мучает своих близких... Скрытое зло или явное — остается всегда злом, и человеку надо от него избавиться, как можно скорее. Как? Прежде всего чрез осознание высшего смысла своей земной жизни, ее великого бессмертия в Боге и ее краткости на земле; чрез познание Евангелия и Иисуса Христа; чрез обращение к Его правде. Христос открывает настоящее и вечное спасение людям... И, благодатью Своей, вводит в это спасение. "Я свет миру, — говорит Он. — Кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни" (Иоанн 8:12). Если будем ходить в этом свете, то станем сынами света; темное зло потеряет над нами свою власть и мы перейдем "от власти тьмы в царство возлюбленного Сына Божия" (Кол. 1:13) Иисуса Христа. И будем светильниками, озаряющими ночь скорби и в жизни других людей. Мы будем во Христе, утешением для печальных и исцелением для израненных злом мира.

Апостол Иаков так обратился к людям, слишком самоуверенным в своих человеческих планах:

"Теперь послушайте вы, говорящие: сегодня или завтра отправимся в такой-то город и проживем там один год и будем торговать и получать прибыль, вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь наша? Пар, являющийся на малое время и потом исчезающий. Вместо того, чтобы говорить: если угодно будет Господу, и живы будем, то сделаем то или другое, вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло" (Иаков 4-я глава).

Казалось бы, это совершенно бесспорная истина, проверяемая на опыте каждого человека и каждого дня, — жизнь на земле есть "пар, являющийся на малое время." Можно ли строить слишком расчетливо жизнь на этом "паре"? Пар долго не держится, как и земная жизнь. Однако, расчеты человеческие обычно ведутся именно таким образом. В твердом убеждении своей прочности и непоколебимости, человек строит свою жизнь, борется, планирует, — не видя шаткости своего существования, зависимости от непредвиденных обстоятельств, а за ними — всегда и во всем — от Бога. Бог есть хозяин видимого и невидимого бытия, настоящего и будущего (которое есть для нас уже мир невидимый). Мы, люди, так часто "тщеславимся" в своих планах и намерениях! И, вместо того, чтобы говорить, как советует апостол: "если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое," мы сразу, безапелляционно и самоуверенно утверждаем, что мы это — обязательно сделаем, то — построим и выполним, кого мы непременно победим и одолеем... "Всякое такое тщеславие есть зло;" ибо им мы Господа Бога устраняем из мира; и так как Господь Бог есть истинный Хозяин всего, то мы сами себя лишаем его помощи и благословения.

Да, слишком часто люди выражают неосновательную мысль, что их жизнь, успех и удача зависят только от них одних; и многие даже хвалятся этим. Но таковые воззрения постоянно рушатся: "неожиданные" болезни, стихийные бедствия, землетрясения, войны, от которых миллионы страдают; быстрое разрушение, казалось бы, налаженных семейств и целых обществ, гордых правящих партий и могущественных государств; "преждевременная" смерть постигает человека, невзирая на его возраст, и льется поток людской чрез край этого мира — в вечность. Поколения за поколением исчезают и история прошлых веков споминается, как сон, иногда, как кошмар прошлого; старые и молодые люди отходят в безвестную даль, уходят неожиданно для окружающих, среди своих планов и начатых дел... Логика человеческих расчетов рушится всё время. И нет вычислений, посредством которых можно было бы предвидеть будущее. Жизнь всех сохраняется лишь в Промысле Творца, и пределы каждого определяются только Им.

Но человек всё легкомысленно повторяет свое старое заблуждение, которое было замечено и так хорошо выражено почти 20 веков назад: "сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год" ... и т.д. Неизменность житейской логики! Постоянство физических феноменов смены дня и ночи, прилива и отлива, всегдашняя горячность огня и холодность льда, — увлекает поверхностную мысль человека к выводу, что и его "завтра" и "послезавтра" с несомненностью и логичностью физических законов вытекают из его "сегодня" ... Эту неосновательную мысль и ложную веру в прочность земных ценностей и феноменов надо заменить верой в то, что люди всегда и во всем зависят, прежде всего, от решений святой и великой воли Господней. "Если угодно будет Господу, и живы будем, то сделаем то или другое" — вот непогрешительная формула, относящаяся к нашему будущему, не только личному, но и всего человечества. Если мы вытесним из своего сознания это неправильное отношение к жизни, вытекающее из нашего самомнения и самоуверенности, — мы увидим всю невозможность и неразумность построений своего будущего только на таком песке, или лучше сказать паре, каковым является наша физическая жизнь, — "Ибо что такое жизнь ваша, — пар, являющийся на малое время и потом исчезающий..."

Но вот, что удивительно: при всей своей слабости и смертности, человек есть, одновременно, и удивительная сила. Не физическая, не материальная, а духовная; огромная, духовно-созидательная, или огромная духовно-разрушительная сила. Человек покоряет материки и океаны, хозяйничает в недрах земли, утверждает свою власть над воздухом, строит быстро и столь же быстро разрушает многое. Будучи физически слабее, недолговечнее и несовершеннее, во многих отношениях, животных и даже растений, он господствует над ними... Откуда у человека такая власть над миром, среди его ничтожества? Откуда у него такая сила над стихиями, среди всей паутинности его жизни? Ответ один — от духа, — от его глазами невидимой духовной сущности, драгоценной печати Высшего Разума в нем. Эту сущность и печать нездешней силы пытаются отрицать или, выводить ее существование из материи; однако, сама энергия этого отрицания материалистов, исходит не от материи, а от их духа — пусть слепого и больного, — но духа, носящего в себе печать высшего мира.

Многие молятся... Прибегают к Богу в различные минуты своей жизни, — не только под влиянием тяжелых переживаний, но и в радости, от избытка светлых чувств. Нередко — в начале какого-либо дела; реже — в конце. Молятся внезапно, среди дня, устремляются к Создателю своему, в порыве благодарения или покаяния. Молятся методично, по утрам и вечерам. Более продолжительно — в храме. Когда придет вечерняя тишина или настанет утренний тихий час.

Разнообразны слова, с которыми человек обращается к Богу; многи оттенки чувств; различна сила устремления; несходна степень веры... А между тем, все человечество объединяет великая и страшная, по силе своей ответственности, молитва: самое высшее из доступных единений человечества. В этом незримом, но истинном единении единятся все возрасты и поколения, все осколки падшего и расколовшегося человечества, — люди разных народов, убеждений, мыслей, состояний. Все единятся между собою незримыми нитями в тайне молитвы.

Если мир не распался, еще стоит и держит на себе человека, это оттого, что со всех концов мира, со всех его гор и от всех его бездн поднимается чистая молитва к Богу, вздох восстановляемого творения.

Что такое молитва? Это — разговор с Богом. Люди почитают себя счастливыми и всю жизнь помнят случаи, когда им удается поговорить с каким-либо выдающимся, высоким по своему положению или таланту человеком, с мировым именем. Сколь более, казалось бы, должны люди ценить разговор с Тем, Кто создал всякую высоту и значительность в мире. Казалось бы, какой трепет подлинной радости должно было бы вызывать осознание возможности непосредственного обращения к Единому, Истинному Хозяину неба и земли... Но мало и очень глухо сознают люди эту близость Божию.

Что обычно ценится в молитве? Ценят возможность попросить что-нибудь у Хозяина всего. Избежать болезней, страданий, опасности, смерти — своей или близких людей. Ценят возможность получить какое-либо осязаемое благо, ценимое в мире: так называемое жизненное счастье, — мирную семью, близкого человека, хороших детей, удачно сложившуюся обстановку, приятную работу, здоровье, то или другое дело.

Но не только земные нужды одолевают человека и влекут к предстоянию пред Богом. Многие люди понимают, что все материальное надо крепко предавать в руки Божии, не слишком заботясь — даже в молитвах — о нем, выполняя лишь свои высшие задачи. Остальное все "приложится," сказал Господь. И, веря в это, многие люди верующие ищут и просят в молитве только ценностей духовных: самой молитвы, терпения, любви, кротости, смирения, веры, чистоты, правды. Просят узнать и услышать волю Божию и, услышав, исполнить ее. Во многом уже, зная волю Божию, просят сил себе благодатных на исполнение этой воли.

Достойна всякого почитания высокая, не материальная цель молитвы. Особенно молитвы за других. Но и в материальных своих простых запросах люди, прибегающие к молитве, как дети, получают ее плод, хотя и не всегда тот, который они просят.

Самая же высокая молитва, которую не знаешь, какими словами и восхвалить, это — молитва, когда человек забывает все цели свои, даже самые высокие, горя одним желанием, как можно ближе придвинуться к Господу, положить к ногам Его голову свою, отдать все сердце свое. Это есть совершенная любовь и совершенная молитва. Когда хочется лишь Господом дышать, только Им жить. Его любить, укрываться в Его близости, в Его неизреченной любви.

Священным бескорыстием, исканием молитвы ради самой молитвы может быть наполнено всякое человеческое прошение к Богу, одухотворена и оправдана всякая молитва. Земной повод к ней есть лишь второстепенное, превходящее обстоятельство. Сердцем же и волей молитвы остается радость — поговорить, пообщаться, излить все тревоги, все сомнения, все радости свои — Единому, Вселюбящему, Премудрому и Всезнающему Отцу.

Лепет ребенка угоден Ему. Господь принимает все прошения человеческие, как бы малы и ничтожны они ни были, если сердце человеческое радуется и трепещет, предстоя пред Лицом Владыки. Все малое усовершается в этом предстоянии. Все несовершенное делается великим.

Не смущайтесь величиною или ничтожеством ваших прошений, но ищите, прежде всего, не то, что вы хотите просить, а Того, Кого вы хотите просить. Недостойны просьбы лишь тех, которые Господа меньше любят, чем ту вещь или дело, о которых они просят. Если же вы любите Господа больше всего, то благословенно всякое прошение ваше, и великое и малое, и всякая просьба ваша исполнится, а та, которая не исполнится, принесет большее благо, чем та, которая исполнится.

Представьте себе, что вы не видите очень близкого и любимого вами человека, общение с которым есть всегда радость для вас. Вы хотите его видеть, и возможно чаще, но обратиться к нему вы можете только если у вас есть какая-нибудь к нему просьба. Вы очень хотите его видеть, гораздо более, чем получить что-либо от него. И, чтобы его видеть, вы обращаетесь к нему с просьбой... В глубине сердца вашего вам все равно, исполнит или нет он ваше прошение, но вам дорого общение с ним, возможность говорить и слушать его. Вы уходите из его дома, совершенно не помышляя о подарке, дал ли он вам его или не дал. Ваше сердце наполнено им самим... Вот что значит человеческая любовь.

Если человека мы можем так любить, сколько более — Бога! Ведь радостно всякое наше прошение пред Ним. Плод великий всегда остается в нашей душе от молитвы, — мы восходим на небо, к Творцу светов, и падает на наше сердце божественный угль Серафимовной благодати...

Религия объясняет не только тайну жизни, но и тайну смерти... К исходу из этого мира люди относятся по-разному. Есть окаменение пред лицом смерти, есть циническое отношение к ней; есть желание смерти — от уныния или отчаяния, когда призывает человек смерть, чувствуя страшную тяготу жизни; в этом состоянии он иногда сам накладывает на себя руки, или хочет, чтобы его убили. Бывает состояние безразличия, когда человек принимает бездумно и жизнь, и смерть. Есть страх перед смертью, животная боязнь, достигающая иногда такой силы, что, находясь даже вне всякой видимой опасности для жизни, человек тягостно ожидает смерти, думает о ней, как об уничтожении своем; иное отношение, это — покорное принятие смерти: полное сознание важности, ответственности и даже величия ее мгновения, как перехода в высшую область бытия; и наконец последнее отношение, это — ангельская радость пред лицом смерти. Человек, знающий Царство Божие уже по опыту земной жизни, ждет, с великой надеждой, этого Царства Божия, блаженного упокоения духа своего в Боге, после смерти тела. Не стремится он в иной мир против воли Божией, осознает ценность и земной жизни, но радостно ждет той минуты, когда воля Божия возьмет его в высший мир.

Ап. Павел, переживший это высокое чувство, говорит: "имею желание разрешиться и быть со Христом," ибо "жизнь моя — Христос, и смерть — приобретение..."

В человечестве преобладает страх пред смертью, переходящий в бездумно-покорное приятие ее неизбежности. Но часто бывает и окамененное нечувствие, и, не только боязнь смерти, но и боязнь даже думать о ней. Те, которые гонят от себя мысль о смерти, не могут, конечно, религиозно приготовиться к неизбежному исходу.

Святые учители и подвижники христианства "память о смерти" считают для человека столь же необходимой для духовной жизни, как и молитву. Они говорят, что молитва есть "правое крыло" души верующего человека, а "левое крыло" его есть память об исходе из этого мира.

Часто высказывается в мире неверная мысль, что память о смерти препятствует провождению земной жизни, как бы "тормозит" активность человека в мире. Это может быть отнесено лишь к житейски ипохондрическому отношению к смерти, которое делает человека, действительно, неспособным ни к какому делу. Христианская же память о смерти, — есть прозорливое состояние души человеческой, и делает ее более сознательной и мудрой, давая активности человека в мире особую силу и ответственность.

Языческое древнее общество сперва подозревало христиан в недолжных чувствах в отношении к жизни этого мира, но, присмотревшись, увидело свою ошибку. Христиане могли отдавать земле все, что предназначалось для земли, в порядке государственной повинности и общественного служения. Но лишь Богу и вечности христиане отдавали свою душу.

Христианство никогда не противоречило жизни, а только одному греху. Память о смерти — о которой говорят учители Церкви — не активности жизни противоречит, но активности греха. Греховное чувство действительно ненавидит память о смерти потому, что это есть память и о расплате за грех, о конце всех иллюзий, миражей зла, призрачных его радостей, которыми зло соблазняет на земле человеческую душу, отвлекая ее от Бога и Его правды.

Что такое "смерть"? Зло это или добро? Некоторые скажут: "зло;" другие (по-разному) скажут "добро." Истина же в том, что смерть, как уход человека из одной, действительности — земной, в другую — небесную не есть, сама по себе, ни добро, ни зло; для одних людей, добрых, верующих, она является "добром" и благодеянием, а для других, непокаявшихся перед Богом, она бывает — "злом," горем. Качество души умирающего человека определяет значение смерти для нее.

Слово Божие понимает смерть не в одном только смысле расставания человека со своим земным телом, но и в смысле потери человеком Благодати Божией. Эта последняя, абсолютно ужасная смерть, есть смерть души, или, как говорит Апокалипсис: "смерть вторая" (Откр. 20:6), — смерть для праведности, для чистоты, для блаженства, для добра, — вечной жизни в Боге. Но эта смерть вторая никакой не имеет власти там, где души спасены и преображены силой Христовой. "Смерть и ад отдали мертвых," — говорит Откровение (Откр. 20:13).

Самая святая и высшая смерть человека, есть смерть его для зла, для греха. Смерть для самой смерти... Человек умирает, чтобы не умирать больше... Воскрешенный во Христе, есть человек "умерший для зла." Смерть явилась в мире результатом человеческого отпадения от Бога, следствием греха; и, когда уничтожается грех, в подлинном покаянии, и в прощении Богом человека, снимается проклятие греха, то вынимается и жало из смерти...

Оттого так торжественно и радостно, в своем пасхальном знаменитом Слове, Св. Иоанн Златоуст восклицает: "Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?!"

"Жало" вынуто из человеческой смерти воскресением Христовым. И все верные Христу, все живущие с Ним и в Нем, —сыны воскресения.

Человек стоит перед Богом всю свою жизнь. Хочет он этого или не хочет. Солнце не спрашивает о нашем отношении к нему, — оно светит и сияет, целит и животворит. И человек открывается все время — и откроется до конца — Богу во всех своих делах, чувствах и мыслях, и получит от Бога в вечном мире то духовное место, которое будет правдиво соответствовать внутреннему нравственному состоянию его духа... Каждый пойдет "в место свое."

И даже здесь, на этой шумливой, суетливой земле, от голоса чистого, правдивого, в совести звучащего, не легко человеку скрыться. Надо много сотворить безумств, чтобы заглушить в себе все нравственно-чуткое, что живет в каждом человеке, и сжечь до конца свою совесть, не чувствовать уже ее томлений от совершаемого зла.

Ведь иногда "неверующими" считают себя люди совсем ложно. Им внушили, или они сами усвоили себе неверное, узкое понятие о Боге. Неверующие иногда не против Бога, в сущности, настроены (они Бога не знают), а против своего же собственного — узкого, неверного о Боге представления. И эти люди подчас совершенно искренно и почти религиозно восстают против неумного понятия своего о Боге. Эти души способны быстро обрести веру, найти то, чего всегда в сущности жаждала их душа.

Всякий ли человек способен уверовать в Бога, придти душою к Богу? Да, всякий, безусловно!

Все позваны на пир Отца. "Много званных" ... Много... Все званы, кто родился в мире. И Дух Божий уже действует в человеке, когда человек ищет в мире не партийную, не классовую, не расовую и не какую-нибудь иную временную и ограниченную — правду, но ищет правду абсолютную, общечеловеческую, вечную.

"Неверие," как отказ от легкомысленной, несерьезной веры, может быть — я уже говорил об этом — естественным этапом истинной веры в душе человека.

Но неверие, как результат скверной, эгоистической жизни, или как желание дать себе оправдание такой нехорошей жизни, есть уже неверие "заинтересованное," "нечестное." В таком неверии душа просто скрывается от Бога, убегает от высшего, нравственного Суда над собой. Но куда бежать от этого суда? Он так же не минует человека, как не минуют роды роженицу...

Бывает бездумное, "животное" неверие в человеке. Некогда просто человеку задуматься над собой, прислушаться к пульсированию жизни в своем духовном существе и приглядеться к высшим ценностям бытия. Жует человек равнодушно свою житейскую жвачку, и не желает размышлять ни о добре, ни о зле, ни о жизни своей, ни о ее конце... Евангелие таких людей уподобляет гостям, которые будучи приглашены к великому и доброму Хозяину, стали, "словно сговорившись," отказываться от приглашения. Один говорит: "я купил волов и иду в поле их испытывать, прости меня, не могу придти;" другой сказал: "я женился, прости меня, не могу придти;" третий еще нашел какой-то предлог не пойти к своему Творцу. Люди отказываются... Они, может быть, и не делают большого зла, но им некогда. Они заняты своими маленькими заботами, радостями и печалями и не хотят отойти от них. Жизнь многих людей такова. Царствие Божие, Христово "не вмещается" в них. Грозный это симптом для человечества.

Отвергнув Божию правду и свое подчинение ей, люди попадают в рабство разным партийным, классовым, личным и всяким коллективным эгоистическим полуправдам и интересам.

В человечестве есть жизнь религиозная, есть жизнь нерелигиозная и есть псевдорелигиозная. В истории люди часто прикрывались своими санами и высокими словами о Боге, не служа ему в истине, но оскорбляя Божию Святыню своими делами. Такое лицемерие Господь осуждает больше, чем неверие. Неверующий, пока он живет в этом мире, может еще покаяться и стать верующим. И много грешников мы знаем в человечестве, которые за тысячелетия его истории обратились к Богу и к святой жизни. Но религиозная фальшь и лицемерие закрывают дорогу к Богу.

С некоторым основанием иногда говорят антирелигиозники о недостоинстве верующих людей. Только они не замечают, что этот их аргумент не против религии, и сам он — чисто религиозный. Да, в мире было и есть много христиан и пастырей "лишь по имени." И безбожники, говоря много неправды о Господе Боге, о вере и о верующих, иногда высказывают частичную правду; она в том, что не все верующие живут по своей вере. Но эту правду всякий, и без безбожников, всегда видит, но верующий относится к ней иначе, иное заключение делает из этого, понимая, что никакая греховность человеческая не может умалить Святыню Божию и никакая человеческая ложь не в силах опорочить Божью Правду. Само Евангелие говорит, что и среди 12-ти высших учеников Истины оказался один предатель. Но разве это опровергает истинную веру и святость других 11-ти апостолов? Ничуть. Предательство ложного ученика лишь подчеркивает правду подлинного ученика. Наука не грешит плохими учеными, музыка слабыми музыкантами; Истина не ответственна за неверных ей людей.

Душа неверующая, но не самоудовлетворенная, тоскующая по абсолютной Истине, придет к Богу. Справедливо говорит философ и учитель Церкви Августин: "Тоскует наше сердце без Тебя, Боже, и не может успокоиться, пока не найдет Тебя." Путь правдивого человеческого сердца: радостно жить в Боге, или в скорби искать Его. Сердце человеческое находит мир только тогда, когда найдет своего Отца. Бессмертную глубину человеческой души может заполнить только Он, Небесный наш Отец, Который есть вся Любовь и вся Правда Бытия.

В Библии, в книге Иова, есть такие строки: "Был день, когда пришли сыны Божьи предстать пред Господа. Пришел и враг рода человеческого, и когда Господь стал хвалить Иова, как непорочного, справедливого, богобоязненного человека, враг посмел сказать: разве даром богобоязнен Иов, — не Ты ли кругом оградил его и дом его и всё, что у него... Но простри руку Твою и коснись всего, что у него — благословит ли он Тебя?"

И отдана была душа Иова на великое испытание. Вспомним лишь начало этого испытания. "Приходит вестник и говорит: волы пахали, и ослицы паслись подле них, как напали враги и взяли их, а юношей Иова убили" ... Приходит другой к Иову вестник: "огонь спалил имущество других его детей и их самих..." Что же Иов сделал, услышав об огне, спалившем его достояние, о врагах, убивших его близких? "Иов упал на землю, поклонился и сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял, да будет Имя Господне благословенно."

Таков был ответ Иова на все утраты, им понесенные: "Господь дал, Господь и взял, да будет имя Господне благословенно"! Чудный гимн Творцу исшел из уст Иова. "Во всем этом, — кратко добавляет его книга, — не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге."

"Неразумное слово о Боге," — как часто его люди произносят в мире и среди своей беззаботности, и среди своих страданий. И это неразумное слово о Боге, Творце миров есть нечто более страшное, чем все бомбы, войны и пожары... Свое материальное имущество, свой жалкий скарб умеют спасать люди и легко заливают водой огонь, сжигающий их материальное благосостояние. Но когда раздается в устах человека ропотливое, кощунственное слово, направленное против великого Творца и Бога, сколь многие люди молчат, не протестуют, не останавливают кощунства, не усмиряют безумия, не заливают огня неверия словом веры и разума.

Вера Иова о Боге озарила небо и землю. Пусть материальный огонь спалил его имущество, он озарил истребительным своим светом только малый клочок аравийской земли. А слово, исшедшее из уст праведного Иова, слово его бесконечной преданности Богу до сих пор горит среди человечества, во всех веках истории.

И когда мы хотим выразить самые лучшие, самые глубокие свои переживания, при потере чего-либо нам дорогого и ценного, мы говорим: "Господь дал, Господь и взял: да будет Имя Господне — благословенно"! И когда приближается к нам, неизбежный для каждого из нас, исход из этой земной краткой жизни, и мы готовимся отдать эту свою жизнь Тому, Кто нам ее дал, мы говорим: "Господь нам дал эту земную жизнь, — Он и берет ее. Да будет Имя Господне благословенно, — всегда и за всё"!

Смотря открытыми глазами на жизнь, мы увидим, что всё в ней содействует ко благу для того, кто ищет истинного блага. И чрез всё открывается людям дверь просвещения и спасения. Радость и горе приходят к нам независимо от нас, но то и другое может быть ступенью для возвышения нашего духа. Всё, что ни посылается нам совне, может или ближе подвинуть нас к Богу, или увести от Него, в зависимости от нашего отношения к этому ниспосланному нам.

Веровать в Бога только при условии жизненных удобств и радостей, или среди только тяжких обстоятельств и небесных громов, — это еще несовершенная вера. Надо видеть божественную заботу о нашей бессмертной душе — и в радостях, и в трудностях жизни. Веровать в Бога — это значит во всем и всегда признавать силу, власть и мудрость Верховного Хозяина жизни, проводящего нас чрез мир, как чрез больницу и школу, для исцеления, научения, умудрения и спасения нашей бессмертной души.

К такому именно пониманию своих земных путей мы призваны. И лишь слепая мысль хочет объяснить все происходящее одним материалистическим рассуждением. Материальная сторона вещей существует; но это только одна сторона, и взятая сама по себе она ничего не объясняет. Выявите ли вы образ вашего друга, если про него скажете, что это "человек в серой одежде," — или это "человек среднего роста," "столько-то килограмм весящий" ... "из таких-то химических элементов составленный" ... Разве что-нибудь этим вы объясните в человеке? Нет. Но вы по-настоящему начнете открывать, показывать человека, если назовете его по имени, охарактеризуете его живую душу, создадите духовно верный его образ... То же и в отношении всех событий мира. Надо вникать в их "душу," надо уразумевать их смысл, всегда имеющий отношение к вечности, к плану Божественного замысла заботы Божьей о мире и человеке.

Это понял праведный Иов. И оттого его книга стала неисчерпаемым источником мудрости и вдохновения для человечества. Творец учит нас и радостью жизни и ее трудностью: трудностью жизни смягчает нашу эгоистическую волю и светлым утешением вдохновляет нас на борьбу за правду, справедливость, за мир и высшую жизнь.

Хотят ли об этом думать неверующие, или не хотят, но существует внепространственное место, куда душа, после окончания определенного ей от Бога срока земной жизни, уходит на суд... Там раскрывается книга жизни ее, где всё отпечатано, что говорил, творил или желал на земле человек.

Счастливая книга жизни у тех людей, которые творили на земле одно только добро и стремились выполнять волю истинного Отца народов и людей — Бога. Но горькая книга жизни у тех, кто не верил в Бога и других учил не верить. Горькая книга у тех, кто, отвергая своего Творца, поклонился бездушной материи, отвлеченным идеям, или смертным людям, творя себе кумиров. Горькая книга жизни у тех, кто сознательно отверг Дух Божьей правды, евангельскую мудрость и любовь... Никому не хочет Церковь вечной гибели, даже самым большим своим врагам и гонителям, но всем желает спасения. Как Сам Христос молился на кресте за своих распинателей, так и Церковь кротко взирает на своих мучителей. Особенно на тех, над которыми уже совершен на земле Божий Суд.

Но таинственные и горькие слова для человека раскрываются в евангельской Притче о Богатом и Лазаре, — о немилосердном богаче и о кротком нищем, раны которого лизали псы, когда он лежал в пыли, рядом с палатами богача. А богач пировал, не обращая внимания на бедняка. "Умер нищий, — говорит Евангелие, — и отнесен был ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач и похоронили его." И — "будучи в муках, он поднял глаза свои" — и увидел вечную жизнь у Бога, и бедного Лазаря, ныне радующегося с праведным Авраамом. Не думал богач о вечной жизни, когда жил на земле; но теперь она предстала пред ним со всею яркостью и несомненностью; а прошедшая его эгоистическая, безбожная жизнь предстала ему со всею своею невозвратимостью утерянных им лет и дней... Муку этого сознания трудно передать человеческим языком.

Братья, русские люди, к вам еще не пришедшим к вере, обращаюсь я прежде всего, — подумайте о своем неверии, подумайте о своей бессмертной душе, — она глубже и ценнее всех ваших сокровищ! Не только на краткое мгновение она вам дана. Веруйте в ожидающую вас вечную жизнь. Не поддавайтесь гибельной пропаганде материализма, не застилайте пылью неверия глаза своей души; источник ее жизни — в Боге.

Бог сотворил человека. В глубину сердца человеческого вложено нечто божественное, как бы некая высшая мысль — совесть. Совесть подобна искре, свету и теплоте. Она просвещает ум, она показывает ему, что такое добро и что такое зло. Совесть есть голос Божий, указывающий человеку, как надо ему поступать. От совести многие люди хотели бы убежать, — но это невозможно: совесть внутри человека и человек несет ее всегда с собою.

Между земными силами мы не знаем более сильной и высокой, чем совесть. К совести своей верующий человек прибегает, как к суду Божию. Невинно гонимый ищет убежища и успокоения под покровом спокойной совести своей, как за щитом Высшей правды. Человек чувствует себя в безопасности и может противостать целому свету, если совесть на его стороне.

Но, будучи защитником и утешителем человека невинного, совесть является неумолимым судьей человека виновного. Здесь грешник становится прямо перед огнем Божьего суда, на котором осуждаются его беззакония.

Совесть нельзя подкупить. Не надо делать того, против чего она восстает. Она хранит святой Божий закон, написанный в сердцах.

Кроме совести, человеку дан духовный свет и в заповедях.

Бывает, что слишком отягченная грехом совесть перестает как бы дышать в человеке. Совесть оказывается придавленной человеческим злом, как тяжелым камнем. Всё человечество находится в состоянии необходимости очищения своей совести — молитвой, верой и покаянием. Творец дал людям полный, ничем не замутненный свет Свой в Евангельском Слове, в Истине Сына Божия, Христа Иисуса. Евангелие, это голос Божий, звучащий в совести всего человечества. И те, кто слушают и исполняют веления этого голоса, — воскрешают свою душу.

В то время, как русский народ призывается к атеистической бдительности, мы, православные пастыри Русской Церкви, зовем к бдительности Христовой веры. "Будет время, — говорит ап. Павел, — когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые бы льстили слуху и от истины отвратят слух и обратятся к басням. Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое" (2 Тим. 4).

Бдительности учит Бог; но ей учит и лукавый враг. Учат бдительности ученики Христовы и ее же проповедуют духи тьмы. Евангелие возвещает святую бдительность веры. А неверующие учат классовой, расовой и партийной бдительности, сопровождая ею всякую насильственную организацию человеческого общества в мире. Бдительность христианская — это понимание путей спасения и освобождения человеческой души в Боге, привлечение всех людей ко Христу Иисусу Спасителю мира... Светлая бдительность есть любовь христианская. Любовью Господь создал Церковь, но не "партию апостолов," не "партию христиан." Мать бдит над ребенком, храня его. Дух Божий бдит над душой человеческой, спасая ее. Христианин бдит над волей Божьей в себе и в других. Это есть явление любви и истины.

"Бдите и молитесь, да не внидите в напасть," — говорит Спаситель, в Гефсиманском саду, своим ученикам, утомленным и засыпающим. Да, мы знаем, и верующие в Бога люди, стремящиеся к свету, способны утомиться злом этого мира, трудностями, гонениями, унижениями, всем этим временным торжеством неправды над правдой, которую мы часто видим в мире. И когда видят верующие люди вокруг себя в мире гонение на всякую святыню и правду, они бывают способны утомиться этим злом, принуждающим их отойти от их упования, от их веры... И печаль тогда одолевает сердца людей, и они, как апостолы в Гефсиманском саду, видя агонию своего Учителя, засыпают "от печали" (Лук. 22:45), переставая быть в мире бдительными, внимательными к духу своей веры. Вот о чем предупреждал апостол Павел ученика и сотрудника своего Тимофея. А апостол Петр так говорит верующим: "трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить. Противостойте ему твердою верою..." (1 Петра 5).

Если для живущих в Соединенных Штатах христиан — главная бдительность духовная, может быть, состоит в том, чтобы не увлекаться накоплением зарабатываемых денег и всех тех материальных благ, которые так легко тут на деньги приобретаются, но — сохранять внимание души на ценностях духовных и вечных, то бдительность духовная в Советском Союзе будет заключаться, более всего, в умении и горячем желании сохранить свою веру и душу среди тех бесчисленных обязанностей, повинностей и нагрузок, не только физических, но и душевных, которые положены на советского человека. Усиленные темпы работы, общественные, тем более партийные задания, могут не только душевно изнурить человека, но и ослабить его волю ко всякой свободной, живой и личной активности в мире.

Нужна бдительность веры... "Смотрите, бодрствуйте, молитесь, — говорит Спаситель... — не знаете, когда придет хозяин дома (Он Господь, Хозяин мира) — вечером, или в полночь, или в пенье петухов, или по утру. Чтобы пришедши внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте" (Марк 13).

Через века пронесла Христова Церковь идеал великого возвышения, обожения человека, полного просветления его в Боге. Истина Божества, на земле воплотившегося во Христе, является и в истине преображения человеческой жизни... "Бог стал Человеком, чтобы человек стал богом." Оставаясь, по природе своей, тварью, человек, по благодати Сына Божия Иисуса Христа, находит утерянный свой образ Божий. Так уголь, проникаясь огнем, хотя и остается углем, но теряет свою черноту и делается светоносным... И человек во Христе становится сыном Божьим, тварью бессмертной, восстановленной в Боге.

Это основа христианства... Гражданская, социально-государственная свобода имеет в своем основании эту веру в высокое предназначение человека.

Таково учение Церкви. Св. Григорий Богослов, в IV веке, в своем Слове, посвященном памяти скончавшегося Василия, Архиепископа Кесарии Каппадокийской, так передает разговор Св. Василия с императором Валентом. Из этого диалога можно видеть, с каким мужеством христиане выявляли и защищали, пред жестокими государственными властями, свой идеал и свое понимание человека.

Св. Василий Великий, отвечает императору, который упрекает его в нежелании подчиниться императорской воле в вопросах веры:

Вместе с Василием Великим, христиане во всех народах могут сказать: "Во всем ином, о, правители, мы скромнее и смирнее всякого, — это повелевает нам заповедь; а когда дело о Боге, и против Него дерзают восставать, тогда, не обращая внимания ни на что, мы имеем в виду одного Бога."

Так говорили с государственными властями, гнавшими Церковь, истинные христиане и пастыри всех веков и народов. Если были также пастыри, слабые духом, которые прислуживали сильным и угождали богатым, то не они отражали истину христианства, а те, которые были подобны Василию Великому. Если бы не было таких пастырей, не было бы и самой веры. А вера Христова прошла чрез все века и никакие гонения не могли угасить ее огня.

Бесчисленны в истории примеры мужества пастырей Церкви, указывавших народу и государственным властям своей страны путь правды и милости Божьей... Сколько было умучено таких пастырей и в Русской Церкви за последнее десятилетие...

Исповедник и мученик наших дней, Архиепископ Крутицкий Иларион (Троицкий), умерший в петроградской тюрьме, после отбытия им заключения в Соловецком концлагере, — говорил, выражая разум Церкви:

"Культура," "культурные отношения," "ценности культуры…"

Что такое — культура? Самое краткое определение этого слова: любовь к человеку.

Когда мы говорим про человека: "он — культурный," — мы этим хотим выразить целостность и гармоничность его духовного облика.

Конечно, мы иногда ошибаемся, совершенно неверно прилагаем слово "культура" к жизни, к тому или другому человеку; принимаем за гармоничность только ее подобие или даже иллюзию. Не всегда бывают верны наши оценки и критерии. Но мир замыслен, как любовь, и гармония достигается только через любовь. И каждому человеку дана возможность проявить свою любовь. Осуществление ее есть цель нашей жизни... Каждому из нас дан талант любви, и из множества наших отдельных жизней складывается общий облик того или иного народа. Каждый человек ответствен прежде всего за свою жизнь.

Инженер, врач, земледелец, ученый, политик, общественный деятель, рабочий, кладущий кирпичи, садовник, прививающий плодовое дерево, поэт, утешающий человека, музыкант, выискивающий новую гармонию, — всё это пчелы, работающие в одном огромном улье-мире; их труды содействуют общему благу.

Мы, люди, призваны наполнить мир благоуханным садом добрых творческих мыслей и чувств. В этом высшее осуществление цели жизни всех людей, — Царство Божие.

Каждый из нас свободен пребыть отъединенным от других людей, безлюбовным, замкнутым в свои эгоистические интересы, или же осознать смысл своей жизни.

Культура есть результат труда, движимого добрым порывом. Не принудительный труд, который вызывает проклятия, но труд свободный, который несет благословение. Бессмысленны и бесплодны попытки строить жизнь на материалистических идеях и интересах. Да и никакая идея не может быть полностью материалистической; она всегда исходит из устремления души; только направление ее может быть — к истине или ко лжи. Человек, одетый в одежду только одной внешней технической цивилизации, человек без духовных ценностей и запросов — это ходячий труп. В нем нет самого главного: духа жизни. Отрицающая Живого Бога, и шипящая ненавистью к человеку, материалистическая лжекультура силится покрыть, как лава, цветущую землю. И жизнь каменеет там, где ее покроет эта черная лава утилитарного, материалистического мировоззрения. Серо и душно в мире, где борются одни материальние интересы. В борьбе за них человек умеет отстаивать "свое право," но, отвоевав свое, он не находит в нем счастья.

Есть библейский образ, полный глубокого, мирового смысла: люди строят башню до небес... Они уверены, что "достигнут неба," т.е. своего человеческого счастья, "создав себе имя," чрез постройку великой башни... "Вот построим башню и будем счастливы," думают эти люди. Жалкая иллюзия! Разве какое-либо количество кирпичей или машин может сделать людей лучшими, более мудрыми, добрыми и близкими друг ко другу, более способными найти свое счастье? Одержимые материальным строительством, видя только в нем цель своей жизни, люди всё строят и строят... Сменяются поколения, башня человеческая всё строится, а земля всё более заливается кровью братьев... Никакое количество этажей материальной цивилизации не может без внутреннего подвига к добру и без благословения Божьего придать нравственную ценность жизни. Люди не могут из царства материальной необходимости, в которой они живут, достичь, по Марксу, "царство свободы." Это всё утопия, мираж, соблазн, горький последствиями. Имеет жизнь и бытие лишь то, на чем лежит Божие благословение.

Грозно открывается в мире внутренняя разделенность людей, объединенных материалистическими ценностями.

Не приведут к счастью человечество те, которые отрицают основу жизни, Духа Божия, и строят свою культуру лишь на материалистических идеях. Единство материалистов призрачно. Даже скованное цепями самого сурового принуждения, оно может каждую минуту разорваться и обратиться в жестокий разброд и разлад, даже в звериную борьбу.

Глубоко чувствовал культуру духа, как культуру веры и любви, Достоевский... Не материализм, раскалывающий человечество и похищающий у человека душу, а культура духовных ценностей составляет истинную культуру человечества.

Стремясь к последней Христовой правде мира, американец открывает путь к американской культуре, как и русский человек — к русской культуре. Истинная культура есть связь человека с Творцом. И эта связь называется религией. Эта связь с высшим миром истины и любви должна пройти через все отношения людей. Войти в рояль музыканта, в лабораторию ученого, в тетрадь писателя, в интуицию врача, в руку сеятеля, сеющего хлеб... По холодной проволоке материальных отношений мира должно пробежать тепло жизни. По жилам человечества должна пробежать кровь, соединяющая людей в высшее единство, всё оживляющая и всё отдающая духовному Солнцу— Иисусу Христу.

По культуре добра и духа томится всякое сердце. Напрасно пытаются осуществлять культуру насилием и ненавистью. Она есть дочь любви и свободы.

Гармония и красота, которую мы видим в мире среди ясного дня и звездной ночи — не могла возникнуть "случайно." Звезды и былинки, цветы и твари, земля и человек сотворены волей Премудрого и Великого Творца, давшего цель и смысл всему существующему, законы развития, достижения и всё большего совершенства, и бессмертия... Но есть неверующие и маловерующие, есть еще не видящие божественного Разума в творении... Есть еще спрашивающие себя: не случайно ли возник мир?

На вопрос о "случайности" мира можно ответить без труда, выяснив лишь одно: случаен ли самый "случай"? Обратимся к самой точной науке, математике, она нам ответит на этот важный вопрос. Математика утверждает, что "случайность" в мире также подчинена Закону. Она не хаотична, не случайна эта случайность! Очень ясно выражает эту истину американский ученый Кресси Моррисон, бывший президент Нью-Йоркской Академии Наук... Он говорит в своей книге: (А. Сressу Моrrison, Маn Does Not Stand Alone, New York, Fleming H. Revell Company.) бросайте десять раз монету на землю, будет удивительно, если она повернется все десять раз подряд решкой; трудно ожидать, что она и одиннадцатый раз тоже так повернется... Возьмите 100 шариков — 99 черных и один белый; положите в мешок, потрясите и выньте один; будет один шанс на сто, что вынутый окажется белым. Шансов, что выйдет еще один раз белый, останется один на сто, но шансов на то, что второй раз он выйдет два раза подряд, будет уже один на 10000. А то, что белый выйдет первым три раза подряд, — уже будет один шанс на сто, помноженное на десять тысяч, то есть один шанс на миллион... Продолжая этот опыт, вы быстро получите астрономические цифры... Математика ясно показывает, что и над "случайностью" есть закон. И это уже не "закон случая," а закон над случаем!

Представьте себе еще, что пятилетний ребенок сел играть в шахматы с чемпионом мира, и, не отдавая себе отчета в том, что он делает, двигая фигурами случайно, ребенок разбивает все расчеты чемпиона и выигрывает. Возможен ли такой случай? Вернее, такая цепь случайностей? Теоретически она, конечно, возможна, но практически шансы против нее так невероятно велики, что она невозможна. Подумайте теперь о том, возможна ли случайность в возникновении элементов неорганического мира, и среди них, органической жизни, и среди нее — мыслящего человека? Возможно ли верить в цепь таких случайностей и в случайность гармонизации между собой всех неисчислимых элементов мира? Возникновение нашей земли и жизни на ней, с точки зрения и математической теории вероятности, есть явление в высшей степени непостижимое, чудесное. Не имея разумного сознания, как могла материя установить, сочетать и уравновесить все бесчисленные элементы, входящие в состав мира и жизни человека? Один взгляд на конструкцию нашей земли уже решает этот вопрос. Ее расстояние от солнца, необходимое для органической жизни, земная атмосфера, живительность солнечных лучей, диаметр земной коры, количество влаги в мире, точно рассчитанное расстояние земли от луны (будь луна ближе, приливы океанов заливали бы континенты), мера углекислоты и азота в воздухе и в почве; появление гармонически-тонкой структуры человека и то, что он выжил на земле; и многое еще другое, вернее сказать — всё в мире указывает на строгий порядок, план, великий замысел и творческую волю, выявившуюся в мироздании. Столь разнообразно и гармонически сочетавшиеся друг с другом условия, необходимые для возникновения и продолжения жизни на земле, не могли явиться "случайно," в одно и тоже время, на одной и той же планете... Жизнь изошла из великой Мысли Живого Творца.

Что такое материализм? Это — миф о вездесущей, всетворящей и абсолютной материи, одновременно бессознательной и (каким то странным образом) рождающей... всякое сознание в мире!

Вера в такую материю бессмысленна, — и не религиозна, и не научна. Только вера в Бога, Живого Творца жизни, отвечает достоинству человека и величию творения. Наука подводит человека к религии... Но человек остается всегда свободен, душой своей, веровать, или не веровать в Небесного Отца, — открыть или не открыть себя Его великому миру... Наука тут не может ничего душе приказать. Душа сама выбирает себе жизнь или смерть, свет или тьму. Но честное научное знание помогает человеку освободиться от суеверий, — как псевдорелигиозных, так и материалистических.

От этих суеверий только истина Христова очищает сердца (Деян. 15:19). Только этой истиной бессмертия и блага нескончаемого, оправдывается (Рим. 5:1) жизнь человека.

Журналист Витман, сотрудник еженедельника "Колльерс," свершил путешествие по миру ученых и рассказал о своих встречах с представителями высшей американской науки. Темой его бесед было соотношение современного научного знания и веры в Бога.

В научном центре Бруксхавена Витман спросил одного ученого: можно ли, с точки зрения науки, учитывать фактор Божественной силы в мире?

"Конечно, — ответил ему ученый, — в физических законах материи и энергии, например, мы встречаемся с реальностью божественного мира. В лаборатории своей мы видим, как исчезает материя, превращаясь в энергию; и мы не можем ничего ни прибавить, ни вычесть из общего количества материи и энергии. Откуда же материя и энергия явились? Мы знаем только, что мы не в силах их создать. И мы нашли даже законы, доказывающие, что мы этого не можем сделать... А в то же время, материя и энергия должны были откуда-то появиться... Значит, должна быть Высшая Сила, которая могла их сотворить."

Во время своего странствия по ученым Витман обнаружил во многих из них особое чувство смирения. 10 или 15 лет тому назад наука еще думала, что она держит в своих руках мир, и способна разрешить все вопросы. Один немолодой химик заметил: "Мы думали, что наука — это магия." Но сегодня лучшие ученые отдают себе отчет, как мало они, в сущности, знают. Желая отодвинуть завесу таинственности, они нашли еще более глубокие тайны.

На заседании ученых в Технологическом Институте Карнеги в Питсбурге Витман слышал, как большие ученые "точной" и "абсолютной" науки, математики, признавались, что наука эта и не точная и не абсолютная.

Если наука сейчас продвинулась вперед, то это, может быть, потому, что некоторые "факты," за последние годы, заставили ее призадуматься.

То, что она считала незыблемо твердым, оказалось собранием пустот; вещество, которое считала неразрушимым, оказалось не неразрушимым, а превращаемым в энергию.

Джон Далтон, английский химик, дал следующий, как казалось науке, твердый "факт:" "атом неделим, вечен и неразрушим." В действительности же оказалось, что атом не имеет ни одного из этих трех качеств. Евклид тоже дал науке "факт," что "целое всегда равняется сумме его частей." Но, целый атом весит меньше, чем сумма его частей. Физики имели своим прямым основанием принцип достоверности, т.е. что физические законы всегда гарантируют данный результат от данной причины. Сегодня физики имеют новую теорию: принцип недостоверности.

В апреле 1950 года антрополог Пенсильванского Университета выкопал в северном Иране человеческие кости, относящиеся к Ледниковому периоду: доказательство, что современный человек, по-видимому, жил в то же время, как и те низшие виды, к которым принадлежал неандертальский человек...

Не удивительно, что др. Шилт, полушутя заметил; "Мы знали о вселенной 10 лет тому назад больше, чем знаем теперь."

Др. Екатерина Чэмберлейн, профессор физики в Вэйне, напомнила Витману, что Ньютон сравнивал себя с ребенком, играющим с ракушками на берегу океана в то время, как целый океан истин лежит перед ним неоткрытым... "Мы все еще на берегу океана, — говорит др. Чэмберлейн, — то что мы знаем, это только мельчайшие частички. А в остальном мы зависим от веры."

Новое настроение смирения делается научным, в глазах ученых, гораздо более, чем прежнее поведение пресловутого в XIX веке ученого "всезнайки."

Кливлендский астроном, др. Нассау, сказал: "Жаль, что общество смотрит на нас, ученых, почти как на фокусников. Наука есть искусство, как поэзия; и она тоже ищет Высшей Истины; она интересуется этическими и моральными вопросами, и вечной целью жизни, чтобы сделать человечество более счастливым."

Витман встречал ученых, которые были скромны и застенчивы, чтобы признаться в таком стремлении к возвышенным целям. Он приводит интересный пример, свою беседу с д-ром Реджинал Хьюитт — паразитологом; вся жизнь этого ученого, фактически, посвящена борьбе против 3-х червячков, которые вызывают тропическую болезнь "филариазис," симптомами которой бывают уродливые опухоли и слепота. Др. Хьюитт тяжело трудился в тропиках в погоне за этими паразитами — червями, и упорно работал над туземцами в Центральной и Южной Америке, чтобы избавить их от болезни; он производил многочисленные эксперименты с животными, выслеживая червяков в местах их происхождения по всему миру. На его столе в лаборатории Ледерле можно видеть "карту войны" ученого, — с разноцветными флажками, воткнутыми там, где он нашел своего врага в действии.

В 1945-47 годах, др. Хьюитт, наконец, изобрел лекарство, которое уничтожает червяков и излечивает болезнь. 400 миллионов людей в тропиках, — пятая часть населения мира, — может теперь не бояться этого производителя уродливости и слепоты.

"Я не вдохновлялся никаким пламенным желанием приносить человечеству пользу, — ответил др. Хьюитт на вопрос журналиста о том, что его побудило к такому труду. — Я на себя совершенно не смотрю, как на какого-то благодетеля человечества. Всё это я делаю просто потому, что меня это интересует" ...

"А Эрлих и Пастер? Были ли они филантропами?" — спросил Витман. "Нет, — ответил он, — я думаю они были просто учеными. Я уверен, что они ставили пред собой только свою научную проблему и стремились разрешить ее" ... Но, через несколько минут др. Хьюитт стал рассказывать Витману о той волне радости, которую он почувствовал, когда впервые применил свое лекарство среди туземцев и увидел, как у 18-ти летней девушки страшно распухшая нога вдруг стала нормальной, а слепой мальчик прозрел.

"Считаете ли вы это простой случайностью, что вы открыли способ помогать людям? — спросил журналист. — А почему бы вам не употребить было вашу энергию на распространение болезни"?

Ученый засмеялся: "Что вы, этого я никогда не сумел бы сделать" ...

"Почему же? Ведь вы говорите, что вы не филантроп"?

"Знаете, этого я не сумею вам объяснить." Несколько дней спустя Витман рассказал об этом д-ру Нассау и задал ему вопрос: "Почему ученые всегда вообще хотят делать добро"? — "Быть может оттого, что Бог вдохновляет нас," — ответил др. Нассау.

Роберт Миликан, один из самых больших ученых Америки, так сказал о людях науки: "Насколько мы входим в планы Великого Зодчего вселенной, и что Он предназначает нам сделать — мы этого не знаем; но — мы как-то вовлечены в эти планы: иначе мы не имели бы живущего в нас чувства ответственности."

В саду южной Калифорнии я как-то увидел большую оранжевую бабочку, с черным, непогрешительным, в своей точности, двойным рисунком, на крыльях; это была удивительная красота среди зелени, света и цветов, — песнь Богу в цветах и красках. В тишине кроткого, чистого, покорного Богу творения возносилась эта песнь и светилась эта премирная красота... Она показывает себя уже в этом мире, и хочет воскрылить унылую, тяжелую душу человека к небу.

Бабочка, — такое же откровение Божьих перст, как и северное сияние, полевая лилия, птица. Указывая на них, Спаситель говорил: "Посмотрите па птиц небесных... Посмотрите на лилии полевые" ... — значит все создано, чтобы мы на это смотрели и научались бы видеть в материальном мире Божию Мудрость, Милость и Силу. Никакая дисгармония падшего человечества, никакие наши преступления человеческие не могут затмить красоты Божьего мира. Из глубины своего нравственного неустройства люди призваны вникать в красоту творения и переводить ее в область духа; и так должна открываться человеку новая, более совершенная гармония бытия, в дарах Духа — в смирении, в вере, надежде, правде, чистоте, преданности и любви к Богу и человеку, — от всего сердца, воли и разума... Смягчается сердце среди гармонии творения.

В своих "Размышлениях о Божественной Литургии" Гоголь справедливо говорит, что "Бог предоставил, как лучшее из наслаждений, наслажденье молиться, ибо ничего не совершает Бог и ничему не благодетельствует, не делая участником в самом совершении и в самом благодеянии своем свое творение..." Это верно. И к молитве человека ведет красота видимой природы. Всякая гармония, открывающаяся в природе и замечаемая в отношениях между людьми, ведет к познанию высшего мира и к молитве. Она открывается человеку и в храме природы, и в храме построенном человеческими руками для прославления Бога в красоте.

Гоголь говорит: "действие Божественной Литургии над душою велико: зримо и воочию совершается, в виду всего света, и скрыто. И если только молившийся благоговейно и прилежно следит за всяким действием, душа приобретает высокое настроение, заповеди Христовы становятся для него исполнимы... По выходе из храма, где он присутствовал при божественной трапезе любви, он глядит на всех, как братьев. Примется ли он за обыкновенное течение своих дел в службе ли, в семье, где бы ни было, сохраняет невольно в душе своей высокое начертание любовного обхождения с людьми, дружелюбнее, тише во всех поступках. И если общество еще не совершенно распалось, если люди не дышат полною, непримиримой ненавистью между собой, то сокровенная причина тому есть божественная Литургия, напоминающая человеку о святой небесной любви к брату... Всех равно уча, всем говорит одно, всех научает любви, которая есть связь общества" ...

Гоголь верит и знает, что жизнь человека после смерти не прекращается; она становится гораздо более интенсивной и яркой, — для тех, кто жил и хочет жить Божьей Милостью и Правдой. Молитву Гоголь понимает, как любовь... Это верное понимание истинного общения с Богом. Молитва есть явление высшей человеческой общительности.

На всех концах земли совершаемая Литургия говорит о божественном, гармоническом бытии, которое является целью земной жизни.

И то, что несет цветок или бабочка в саду, то, в разуме и духе совершает человек, открытый истине Божественного Бытия.

Библия — единственная книга, которая так ясно говорит откуда мы, люди, пришли, куда мы идем и для чего существуем. Нет никакой другой книги, которая так исчерпывающе отвечала бы на вопрос, — в чем смысл нашей жизни, как велико её значение...

"В начале сотворил Бог небо и землю," — говорит первая страница Библии. А последняя говорит: "Вот я создаю новое небо и новую землю." И эти два откровения соединены великой надеждой, открывшейся в Спасителе мира, Иисусе Христе: "так возлюбил Бог мир, что дал Сына Своего Единородного, чтобы верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную" (Иоанн 3:16).

Библия говорит человечеству простым языком, полным высшей реальности и глубокого символизма. В ней есть страницы непреложного Божьего Закона, открытого людям для их жизненного руководства; есть страницы исторические, полные правдивого описания промыслительных дел Божьих в мире и того состояния падения, до которого дошло отдалившееся от Бога человечество. В Библии есть нравственные правила, законы, данные человечеству, на которых только и может быть построена общественная жизнь; есть в Библии мудрые советы, поучения и утешения; и есть пророческие прозрения и зовы, обращенные к человечеству, к отдельным его народам и к каждой отдельной человеческой душе... Так глубоко слово Библии.

Всматриваясь в религии человечества, в них во всех мы находим отражение основной истины, которая выражена в Библии. У одних народов это первоначальное откровение замутнено, у других оно сохранилось более чисто; но все народы, из глубины веков, восклицают: "Бог был, когда еще ничего не было: Бог всё сотворил. Бог будет всех судить" ... Эти основные истины религии принадлежат всем и составляют общее всем народам сокровище познания Бога, мира и человека. "В начале сотворил Бог небо и землю," — таково древнейшее верование человечества, — и его мы находим у народов, разделенных материками, океанами. У некоторых оно ясно, у других закрыто пеленой суеверия и даже поклонения злым силам. Но истина Библии звучит в первых книгах человечества. Египетская книга Мэну в таких словах учит о начале мира: "Он (Бог), один способный познать душу, сияя явился лично и сначала мыслию создал воды." Воды были названы Nara, потому что они были созданы Nara (духом). Учение древних персов говорит о добром боге — творце Ормузде и его семи духах и о созданным некогда добром Аримане, произведшем мрак среди света, а также о первом человеке "койоморте, с сияющим, обращенным вверх лицом." В индийской Бхагават-Гита, или песне божества, Ариуна Браме молится: "ты один познаешь себя, собственной силой, о высшее существо, творец всего, владыка мира, бог всех богов, повелитель мироздания" (X:15).

И даже те народы, которые опустились до грубейшего фетишизма, поклонения вещам и явлениям этого мира, все они сохранили веру, что далеко и высоко над всеми этими явлениями, предметами, богами и полубогами, царствует Единый Бог, сотворивший всё. Эскимосы, кланяясь грубым идолам, верят в доброго бога, творца — Танарзук; туземцы Борнео — в божество Тотадунгам, который выше всех богов, индейцы — в Великого Духа, а кафры у истоков Замбези — в "великого-великого," принимающего добрых людей после смерти в свое вечное жилище. О закарпатских славянах древний историк Прокофий пишет: "хотя они молятся рекам, нимфам и многим божествам, но при этом верят в единого бога богов" ... Полинезийцы, новозеландцы и жители Сандвичевых островов, затерянных в Великом океане, хотя и чтут и боятся многих богов природы (Аtonas), но их мудрецы поют древнюю песнь о великом боге Таароа и его творении: "Таароа был! Он был в пустоте, не было ни земли, ни неба, ни человека! Таароа зовет, но нет ответа. Тогда он, единый сущий, создал из себя вселенную" ...

Можно было бы умножить эти свидетельства, говорящие о том, что религиозное сознание человечества вышло не из дикарского страха пред явлениями природы (как неверно и ненаучно учат материалисты), а из познания человеком реальности, превышающей, — и в наши дни — человеческое сознание. Эта реальность входит в мир и открывает его действительное происхождение. Мир, истинно, создан Богом. И имеет цель — взойти к Богу чрез подвиг Сына Божия и усыновленного Богом человека. Мир не мог явиться случайно, в следствии какой-нибудь слепой игры сил природы; этот удивительный, гармонический мир имеет и свое начало, и свой смысл и свою великую цель. Цель его не борьба людей, народов, классов или рас между собой, ради материальной добычи, а гармонизация человечества на основах законов духа... Верящие в материю, как в источник своего происхождения, не могут постичь этих высших законов человеческого духа, вложенных в мир.

Журналисты любознательны. Они ищут не только новостей, но и знания того, чем живет народ; они как бы всё время прикладывают ухо к сердцу своего народа, чтобы услышать, как оно бьется и чем живет... Американцы привыкли к такому поведению своих журналистов и не удивляются, если их расспрашивают о самом внутреннем и глубоком, о чем, может быть, в других народах люди не стали бы рассказывать... Но американцы, в простоте христианской, доверчиво делятся опытом своей души.

Один американский журналист недавно изъездил всю свою страну, побывал на фабриках и фермах, в маленьких и в больших городах, чтобы узнать только одно: как люди в Америке ищут Бога.

— Я знаю, как решить все мировые проблемы, — сказал ему в маленьком гараже Новой Англии один механик, с вымазанными машинным маслом руками, лежавший под автомобилем, поднятым над землей.

— Неужели вы знаете, как решить все мировые проблемы? — удивился журналист.

— Да, — сказал механик, вылезая из-под машины, — человек должен всю свою жизнь отдать Богу.

"Я записал эти слова," — сообщает журналист. Женщина, сидевшая рядом с ним в трамвае Сан-Франциско, сказала ему:

— Люди устроили такой беспорядок в мире, что я желала бы, чтобы Господь отобрал от людей мир и стал бы править им без их содействия.

В Пенсильвании один человек так выразился о человеческой истории:

— Человечество имело шанс хорошо устроить свою жизнь в мире, но оно наглупило. Человек отошел от Божьей правды.

Старый фермер в штате Охайо заявил:

— Теперь только Один Бог может спасти мир... Каков бы ни был мотив их религиозной веры, американцы, которые раньше не были уверены в том, что существует Бог, теперь открывают Ему душу. Вера в стране умножается.

Как люди обращаются к Богу? И что они понимают под словом Бог? Как они собираются Его достичь и постичь?

— До сей поры, — сказал один священнослужитель, — люди думали, что человек сам по себе может разрешить все жизненные вопросы. Желали люди больше учиться, больше изобретать, служить прогрессу, — и верили, что мир будет делаться все лучше и лучше... Но теперь люди увидели, что в этой картине чего-то главного нет. И это главное забытое людьми есть: Бог.

Во время своих поездок по стране журналист слышал много разных определений Божественного Бытия. Один учитель сказал ему: "Бог есть Разум." Другие говорили: "Бог есть любовь." Третьи: "Бог — это Правда," "Бог есть Милосердие," "Бог — есть Создатель," "Бог — Верховное Существо," "Бог — Отец" ...

В одной деревушке Южной Калифорнии было дано такое определение Бога (несомненно — справедливое и содержательное): "Бог, это — Создатель и Хозяин вселенной, Всезнающий, Всеправедный, Всесильный, Высший Разум. Бог есть Дух, Свет и Любовь."

Простота является самой лучшей одеждой истины. Для богословов и священников религиозные истины могут быть ясны и в древних, сложных терминах. Но для обыкновенных людей, которые не изучали богословия и не знакомы со специальными его выражениями, надо выражаться как можно проще... Журналист однажды обедал в одном доме. Четверо детей, сидевших за столом, после обеда обратились к Богу с такими словами: "Благодарим Тебя, Господи, — обед был хороший; сделай так, чтобы мы всегда благодарили Тебя" ... Это было так ясно и непосредственно, так просто. Дети понимали, что они говорили.

В одном университете штата Охайо некоторые студенты затруднялись понять божественную волю, в связи с кровопролитием в Корее. В это время в Корее шли тяжелые бои. Обычно собрание студентов там бывает в доме того или иного профессора. На этот раз собрание было в доме ректора университета проф. Викам. "Почему Бог позволяет, чтобы люди убивали друг друга?" "Почему Он допускает такой ужас?," — стали спрашивать студенты ректора.

Проф. Викам откинулся на спинку стула и медленно ответил:

— Когда Бог создал человека, Он сотворил не бездушную машину, не робота. Наиболее чудесным является, несомненно, то, что Бог создал человека существом самоуправляющимся... Бог дал нам, людям, как сынам Своим, свободу выбора... Мы свободны трудиться в Божьем деле, или идти против Бога. Можем признавать над собою власть Божию, но можем и отклонить ее... Из-за свободы своей мы не имеем права винить Творца всякий раз, когда мы создаем себе в мире трудности.

Один из встреченных журналистом людей сказал:

— Жизнь на земле является лишь периодом приготовления к жизни высшей. О богатстве, успехе и счастье в этом мире можно справедливо сказать: "это всё мы не унесем с собой, за пределы земли. Но духовное богатство есть вечная ценность. Оно становится частью бессмертной души, и оно неистребимо."

В сороковых годах скончалась в городе Вараждине, в Югославии, старшая сестра писателя Алексея Николаевича Толстого, — Елизавета Николаевна. Я хорошо знал ее. Незадолго до своей кончины она прислала мне свою рукопись. Вот что она говорит о смысле и значении чуда.

"На нашем языке слово "чудо" соответствует понятию прекрасного, необычного, удивительного. Есть и другое слово, сходное с ним наружно, но в корне глубоко различное, это "знамение," то самое знамение, о котором книжники и фарисеи просили Учителя (Матф. 13). Помните суровый ответ Его? "Род лукавый и прелюбодейный ищет знамений и знамение не дастся ему" ... Оба эти слова часто смешивают в разговорной речи, подменивают одно другим, забывая, что Спаситель употребляет их раздельно, когда говорит о втором Своем пришествии: "Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса" (Матф. 22). Мне кажется, что можно определить их следующим образом: знамение есть громкий глас Божий, возвещающий, предостерегающий, указующий и поэтому явный и ко всем людям обращенный. Чудо, наоборот, есть нечто прикровенное, интимное. И Спаситель, отказавшийся являть знамение, творил чудеса ежедневно, ежечасно. Это был поток любви, неудержимо истекающий от Того, Кто на земле являлся воплощенной любовью. Чаша сострадательной любви переполняла края, и лилась свободным, сияющим потоком на малых, убогих, обиженных и страждущих во всё время, пока стопы Доброго Пастыря касались нашей убогой матери-земли. А сейчас? Неужели же время чудес миновало? И Тот, Кто смертью Смерть попрал, Кто победил мир, отвел от него свою щедрую руку? Нет более чудес? Да кто это сказал Вам, братья мои? Кто возвел клевету на начало света? Нет, есть чудеса; жизнь каждого человека сплошное чудо потому, что судьба его есть непрестанное действие Божьего о нас попечения и водительства. Не всегда это кажется ясным лишь потому, что заботы, печали и радости, из которых ткется ткань судьбы человеческой, мешают разглядеть ее узор.

Но в жизни каждого случаются минуты, когда, раздвинув чадный покров, мелькает ослепительной белизной рука Ведущего. Почему же не все умеют видеть? Почему, даже увидевши, забывают? Я, которая пишу эти строки, свидетельствую, что всякий раз, как мне приходилось в большом обществе заводить разговор о чудесном, большинство присутствующих прилагали свое и выходило так, что почти с каждым бывали "непонятные случаи," "необъяснимые происшествия." Слово "чудесное," — разумеется не произносилось, потому что, как это всем известно, некоторым людям кажется стыдно "верить в сверхъестественное," а чудо есть именно то сверхъестественное, против которого возмущается мнимо свободный разум человека. А между тем чудо есть не нарушение, а наоборот действие высших и вечных законов Бытия в нашем преходящем мире. И законы эти действуют среди законов мира материи так же просто, обычно, как и остальные, только люди почему-то не хотят заметить их или, "отметив что-то необъяснимое," быстро забывают, иногда прямо стараются забыть, как будто души, слабые и тесные, человеческие души, пугаются того Необъятного, которое стучится к ним и которого они не в силах вместить.

Но бывает и иначе. Помнит ли кто случай, определивший жизнь знаменитого русского адвоката, Плевако? Был он тогда совсем молоденький студент и такой бедный, что не имел, чем заплатить за семестр в университете. Он искал, хлопотал и всё напрасно... Когда исчезла последняя надежда, вышел он из университета, как потерянный... глядит, а в придорожной пыли ветерок крутит бумажку, те самые 25 рублей, которые ему нужно было заплатить. Да. И Плевако-то ведь, не колеблясь, признал, от Кого послана ему эта спасительная бумажка! Конечно, она не с неба упала, а была оттиснута в Экспедиции Государственных бумаг, но разве это меняет дело?

Помню, шла я однажды вечером по улицам Москвы. Темнело. Старик в нагольном тулупе попросил милостыни. Мелочи у меня как на грех не было, один рубль, а ведь нищие на каждом перекрестке. Я прошла. Вдруг меня схватило за сердце, вот хочется дать этому нищему и сама не знаю почему. Я даже внимания на него не обратила. А хочется неудержимо. Даже рассердилась на себя: за чем дело стало? Ну, хочется, так и дай! Велика важность рубль?.. Он принял милостыню, но, ощутив, вероятно, необычный размер монеты, поднес ее к фонарю, вскрикнул и рухнул мне в ноги. И поняла я по этому, за душу хватающему крику, что не мне он, а Богу кланялся, что какая-то страшная, неотложная нужда была утолена через меня, которая являлась Его недостойным орудием. Вот это как бывает, да. Надо лишь открыть глаза души своей, надо приучить слух свой слышать и тогда ясно станет, что мы окружены чудесами, что необъятный мир чудес обволакивает нас, стучится к нам и с неутомимой, смиренной настойчивостью божественной любви "напрашивается" людям. Потому-то всякий человек, какой бы он ни был, может стать и очень легко объектом чудотворения — до трепета легко! Ведь Христос-то для грешников пришел и следом за Ним святые с особенной нежностью любили маленьких людей. Помните тихую улыбку великомученика Георгия в ответ на наивную просьбу крестьянина?.. "Иди, брат, жив вол твой." Разве такие могут, кем или чем-нибудь гнушаться? Меня всегда изумляло почему это люди думают, что творить чудеса дано одним святым и это вопреки прямому указанию Спасителя: "Если имеете веру в зерно горчичное и скажете горе сей..." Разумеется, зерно горчичное еще далеко не святость, а так себе, зернышко, среди других малейшее..."

Главное чудо жизни есть, конечно, любовь человека к Богу и к другому человеку... И всё, ведущее к этой любви, — есть чудо жизни.

Многие веруют, что Господь Иисус Христос был в мире, родился в Вифлееме, был распят на Голгофе и воскрес из мертвых... Меньше таких, которые веруют, что Господь Иисус Христос не только был, но и будет — придет судить живых и мертвых, и "Царству Его не будет конца." Но еще меньше тех, которые веруют, что Господь Иисус Христос не только был и будет, но и есть... "Се Я с вами во вся дни до скончания века!" (Мф. 28).

Созерцать жизнь Господа Иисуса Христа, в прошедшем или будущем — это еще не означает быть верующим. Прошедшее и будущее всегда отдалено от нас, людей, и не принадлежит нам. Мы живем лишь в настоящем. И, придя в мир, в настоящее наше пришел Господь. Через настоящее Он входит в нашу жизнь. Сущность веры православной есть живое общение человеческой души с Богом. Это — непрестанный праздник человеческой души перед Живым Богом. Вера наша православна не тогда, когда мы только помним Истину, и даже не тогда, когда мы стоим перед Истиной, но лишь когда мы стоим в Истине.

— "Что есть Истина?" (Ин. 18:39) — спросил Пилат у стоящей перед ним Истины... Если вы у самой Истины вместо того, чтобы любить ее и слушаться ее, будете спрашивать, что она такое, — она будет безмолвствовать перед вами. Но если вы откроете

перед Истиной-Христом — свое сердце, Ему верное, и станете просить Истину-Христа, чтобы он вошел к вам — Истина, Живой Господь, послушается вас и войдет к вам и будет светом ваших очей, силой вашего разума, духом ваших уст, величайшим смыслом и радостью вашей жизни.

Сердце — вне пространства и времени. Соединение его с Господом не зависит ни от каких условий этого мира. Лишь от внутреннего состояния веры, правды, чистоты и смирения человеческого зависит радость соединения человека с Богом.

Дух наш имеет от Бога безмерную глубину, куда всегда готова сойти безмерная высота Божьей Истины. Мы всегда стоим пред сошествием Духа к нам. Как бы глубоко ни пал человек, Дух Святой всегда может войти в него и